Источник

Сочинения

Переводы

список душеподнимающих средствов

когда уходит свет

Сказки про ЛАрку

1

маленький Ларка шел сквозь безучастную толпу, по грязи и холоду, едва удерживаясь на своих слабых ножках от сильного встречного ветра. Люди вокруг были лишь декорациями. Когда малыш подбегал к ним, они оказывались картонными манекенами и отвечали ему картонными фразами на картонном языке, которого он, Ларка, не понимал. Ветер бросал в его лицо обрывки газет и другой мусор. Из всего этого хаоса то и дело создавались миры, зыбкие и зловещие; создавались и, через мгновение рушились, оставляя после себя новые груды мусора - материала для картонных манекенов. И так одиноко было маленькому Ларке, так пусто, так безнадёжно. Так хотелось тепла и тишины, и музыки...
Да, когда-то давно в его маленьком сердце зазвучала музыка. Иногда он слышал ее, иногда же она пропадала, и тогда Ларка шел вперёд, как сегодня, сражаясь с колючим ветром, утопая в грязном снегу, наталкиваясь на безразличные манекены. Музыка жила в нём. Он жил в музыке. И сражался за музыку. За каждую ноту. За каждую драгоценную ноту...
Музыка исходила из него. Это была тихая песня Ларки, слёзы его маленького сердца. Ведь плакать можно не только от горя и боли, но и от радости, и от... чувств.
Ларка всё шел вперёд. Его руки совсем озябли и пальцы не могли больше играть. Но мелодия, которую он находил и терял, создавал и забывал, мелодия, за которую он боролся распространялась вокруг, изливаясь из сердца. Тогда он узнал великую тайну:
нужно только идти вперёд, не останавливаться и слушать своё сердце!
И в то же мгновение случилось чудо, чудо, которое случается только в сказках, - волшебная мелодия Ларки коснулась картонных манекенов и
они ожили,
и из их некогда картонных глаз полились настоящие слёзы
настоящие слёзы!

2

идти - не значит спешить, - Ларка узнал и эту тайну. Ведь в спешке невозможно СЛУШАТЬ. А ведь только услышав, сердце может ответить нотой, аккордом, мелодией.
Ларка часто останавливался внутри, чтобы слушать. Ветер и снег, если прислушаться, тоже пели свою песню. И тусклые фонари вдоль дороги, и стены домов, и казалось бы замёрзшие деревья,
и даже манекены, упирающиеся быть манекенами, зачарованные колдуном Картоном, даже они издавали нечто - паузы меж аккордов. Какая мелодия зазвучит без пауз? Какое сердце может сокращаться без пауз, без расслабления?
"Как это чудесно! - подумал маленький Ларка, стряхивая с шапки снег, - Оказывается всё участвует в создании музыки! "
И его сердце запело новую песню.
В этой песне он пел о волшебной Зиме, за которой обязательно последует Весна и Лето, и без которой они невозможны. Страшный чародей Картон украл у людей сердца, наполнив их суетой и спешкой. Он отобрал у людей слёзы, превратив их в снежинки. Снежинки засыпали землю, и люди засыпали, превращаясь в манекены. Однако колдун забыл, что пауза - тоже часть волшебной мелодии. И вот маленький Ларка идёт сквозь снег, сквозь толпу манекенов и серых зданий (их детищ), сквозь клочки мусора, идёт, и, взмахом дирижёрской палочки, оживляет всё вокруг, вплетая даже самые слабые голоса, даже самые тихие и незаметные мелодии и ноты в свою волшебную песню:

кружатся вальсом снежинки,
падают, падают, падают...
искорки нот зажигают
в маленьком сердце слезинки...

3

важные слова

Ларка часто вставал очень-очень рано, до восхода солнца. Если выйти так рано на улицу и затаиться, то - Ларка знал наверняка, - то обязательно услышишь, как переговариваются звёзды, как они шепчутся возбуждённо, как ликуют: "Близится чудо!" И деревья, даже одетые в зимние шубы, и земля, и птицы - все страшно волнуются... а затем замирают. Наступает звенящая тишина. Такая, что стук сердечка в груди оглушает и, кажется, заполняет всё вокруг. Ларкино сердечко само пугается собственного стука и готово остановиться, потому что близится, близится чудо.
Ларка знал еще не много слов, но это были важные слова. И среди них самым важным было слово "чудо". Это волшебное слово Ларка любил всей душой.
- "ЧУДО! Чудо всегда такое большое, синее, слегка сладкое. - Ларка зажмурился от удовольствия. - И всегда такое Радостное, такое светлое!!!" Чудо!
Вот и сегодня утром Ларка не мог утерпеть, выскочил из кроватки и помчался что есть духу встречать своё чудо. Он так боялся не успеть, что мчался во весь опор и совсем запыхался, а на глазках появились слёзки. Ведь стоит чуть-чуть опоздать, как пропустишь самое начало!
Ларка подбежал к дереву, остановился и отдышался. Замерев и прислушавшись он понял, что успел. Вот сейчас начнётся! Сердечко бешено заколотилось в груди. "Ах, если бы оно не билось так громко! - беспокоился Ларка. - если бы чуточку потише."
Весь мир вокруг затих, остановился, замер. Даже вечно бегущие облака, даже снежинки, даже мысли. И тут, сначала едва слышно, а затем всё более явственно, раздались нежные звуки. Вот мелодия поплыла по небу, эхом отозвалась в каждом живом существе, в каждом сердце. Ларка даже перестал дышать, чтобы лучше слышать. А мелодия всё звучала и играла, и танцевала, и сводила с ума. Нет, Ларка, не знал таких слов "сводить с ума", но он знал слово "ЧУДО", и он танцевал и плыл по небу вместе с музыкой. Вот музыка стала стихать, вот исчезли серебряные арфы и золотые литавры, а горизонт окрасился первыми лучами восходящего солнца. Мелодия стала едва различимой, и вот совсем смолкла, исчезла. Только Ларка еще долго стоял и слушал дивную музыку, что подарило ему солнце, музыку, которая теперь играла в его сердце.
Начался новый день, а Ларка всё еще пел и танцевал, и радовался и благодарил. Он ещё не знал точно, но чувствовал, что дивная музыка будет всегда звучать в сердцах тех, кто знает слово "ЧУДО".

Странник

ПОЭМА

Он был таким же, как все.
Но он знал, Кто Он и Кем являются люди вокруг.
Он знал, что может ходить по воде и взмывать высоко к звездам.
И он чувствовал, что так должно быть,
И он был счастлив.

Он был настолько счастлив быть Собой,
Что часто не мог дождаться утра,
Чтобы начать воплощать
Свою самую прекрасную, самую высокую Идею о Себе!

Он просыпался рано утром и улыбался солнцу,
И оно улыбалось ему. Оно также улыбалось всем вокруг.
Только другие не хотели этого замечать.
И он знал, что солнце было тем же, что и все,
И что все пребывает во всем, ибо имеет одну суть.
И он видел людей, разные вещи и природу,
Но он не видел форм, которые отличаются друг от друга,
И которые заставляют нас думать, что я и ты - различны.
Нет, различные формы не сбивали его с толку,
Ибо он чувствовал - то, что внутри всего
Имеет одну природу.
И он любил ее.

Мать и отец тяжело трудились изо дня в день,
Чтобы иметь то, что общество считало таким нужным.
И вся их жизнь была борьбой и тяжким трудом.
Также, как жизнь всех людей вокруг.
Он подошел и спросил:
Мама, а разве не возможно быть просто счастливым
Без всех этих вещей? Разве
Мы не рождены с бесценным унаследованным богатством?
И он сказал ей:
Люди думают, что им надо иметь определенные вещи,
Чтобы быть счастливыми.
Но это не правда!
Счастье, радость, блаженство - это состояние души,
Ее суть, ее природа.
Этого Никто Никогда у нас Не Отнимал!
И не сможет отнять. Как невозможно отнять жар у огня.
Жар - это природа огня, его неотъемлемое качество.
Душа по своей природе всегда исполнена Блаженства.
Блаженство - это ее природа, Восторг - ее имя.
Ей ничего не нужно для этого делать! Она самодостаточна!
Ей не нужны вещи, машины, жена, муж, деньги,
Чтобы быть счастливой.
Необходимость, нужда во всех этих вещах -
Чистейшей воды иллюзия, миф, мираж, обман, заблуждение.
Мысль, что нам что-то нужно для счастья -
Есть иллюзия, обман, ложь.
Мысль, что без чего-то я не буду счастлив -
Есть иллюзия, обман, ложь.

И он сказал:
Остановитесь внутри. От суеты. От неугомонного ума.
И когда облака иллюзии НУЖДЫ рассеются,
Вы увидите, почувствуете себя...
Безгранично Свободными и Счастливыми, -
Почувствуете себя теми, Кто Вы Есть на самом деле,
А Вы Есть и Всегда Были и Будете
Блаженством, Радостью, Восторгом!
Восторг - вот ваше Имя!
Всегда возвращайтесь к Себе.
Каждое утро и днем, и вечером,
И каждый час, и поминутно вспоминайте Кто Вы.
Всегда перед тем, как что-то подумать, сказать и сделать,
Сначала Соединитесь с Собой, побудьте в Себе,
В чистом Восторге, и уже только потом действуйте -
ИСХОДЯ ИЗ СВОЕЙ ПРИРОДЫ.
Мы столько лет действовали, исходя из нужды,
Исходя из иллюзии, из лжи, - из представления,
Что мы ограничены, что нуждаемся в чем-то,
Чтобы быть счастливыми.
Мы столько лет выживали.... в страхе, в нужде.
А я говорю вам:
Нужда - есть иллюзия. Недостаточность - это ложь.
Требование - есть обман.
Осуждение и наказание - кошмарный сон.
Разъединенность - есть заблуждение.
Я говорю вам все это и приглашаю к Жизни.
К жизни, где не надо бороться за счастье,
Где ваша деятельность является воплощением вашего бытия.
Где вы Уже Любимы и Любящи!
Уже Счастливы! Уже Изобильны!
Уже Соединены со всеми! Уже самодостаточны!
И ВСЕГДА БЫЛИ Любимыми, Любящими,
Счастливыми, Изобильными, Свободными!
Всегда.

Нам не нужно бороться за то, что у нас уже есть
И всегда было, и что у нас никто никогда не сможет отнять.
Невозможно отнять у души
Ее природу Счастья и Любви и Восторга.
Невозможно. Нет такой силы.
Как невозможно отнять качества жара и света у огня.
Просто побудьте в этом Восторге. В этой Свободе и Радости.
Побудьте в Себе. Никто этого не делает.
И когда вы увидите Свои Качества,
Вы заметите Качества людей вокруг.
Соединитесь с их Природой.
Ведь человека в метро напротив также зовут Восторг, Свобода.
Побудьте в этом.
Побудьте в этом несколько минут.
Включайте это в себе хотя бы три раза в день -
Проснувшись ото сна, днем и перед сном.
Затем включайте это чаще. Каждый час.
Затем вы уже будете пребывать в Восторге
Весь день и ночью, во сне.
И вам будет мало.
Ваши мысли, слова и действия станут
Воплощением Восторга, Свободы и Любви.
И этого будет мало.
Потому что природа души,
Также как природа Бога безгранична. Она вечно расширяется.
И конца этому нет.
Каждый новый виток будет вести
К еще большему Восторгу, еще большей Любви,
К еще большему Счастью...

Вот, что я предлагаю.
Я знаю, что вы хотите этого, хотите вернуться к Себе.
Этого так жаждет душа.
- Потому что Вы Есть Восторг и Любовь, и
Безграничное Блаженство и Свобода.
Так вот как Ваше Имя.
Так Приятно было познакомиться!

И вы все равно придете к Себе!
Потому что Неудачи не существует!
Вам просто никуда не деться! Некуда!
Потому, что все вокруг, все внутри и вне вас -
Также есть проявление Восторга, Любви, Свободы.
Нет ничего, что не являлось бы Любовью!
Из нее сделано все. ВСЕ! Жизнь есть Любовь.
Воздух, вода, вещи, одежда, еда, трубы, заводы,
Краны в ванной, люди вокруг, Ваше тело и ум,
И мысли, и Вы сами - все есть Любовь.

И, исходя из этого приятного состояния,
Что вам захочется делать?
Может быть, обнять кого-нибудь? Расцеловать?
Подарить воздушные шарики!
Может вам Таааак захочется танцевать, дарить Себя всем....

И мама улыбнулась на эти слова.
В ее сердце словно снова вспыхнул огонь.
Она вздохнула радостно и свободно, впервые за много лет,
Ибо увидела, что
Нужды не существует.

Люди в метро давились за места и толкались,
Безразличные друг к другу.
Они видели себя отличными от других,
Свою семью - отличной от других семей,
Свой город и страну - отличными от других городов и стран.
Тогда он посмотрел им в глаза,
И они увидели там звезды, и солнце, и коров, и самих себя.
И они поняли, что все есть разнообразное проявление
Одной энергии.
И что это только кажется, что вещи, природные объекты, животные,
И люди различаются.
И они испытали такое безграничное счастье видеть все
Проявлением одной энергии Жизни!
И они поняли, что
Разъединенности не существует.

Все боялись смерти, боялись совершать ошибки,
Как будто результат Жизни находится под сомнением.
Он пришел и сказал, что это не так.
Он сказал, что мы пришли сюда,
Чтобы проявить самые прекрасные представления о Себе!
И для этого мы используем все вокруг, -
Чтобы постоянно воплощать свою
Самую высокую, самую чудесную, самую безграничную и смелую
Идею о Себе.
И он сказал:
Как можно потерпеть неудачу в том, что мы сами создаем?
И все увидели, что
Неудачи не существует.

Он шел по городам и видел,
Как люди боятся, что на всех не хватит.
Они заготавливали запасы,
В страхе, что возьмут другие, и им не достанется.
И их чуланы были полны продуктов.
И эти продукты портились там, и они выбрасывали их.
И государства выбрасывали тысячи тонн зерна в океан,
Чтобы не снижалась цена на их изделия.
Тогда как тысячи людей во всем мире
Умирали от голода. И тысячи детей на Земле
Ежедневно умирают от голода.
И он обнял их и показал на мир вокруг:
Посмотрите на лилии, как они живут:
Не сеют не жнут, но сам царь Соломон во всей славе своей
Не одевался, как всякая из них!
Посмотрите на птиц, что не имеют хранилищ, и не отнимают друг у друга, -
Каждый день у них есть пища, и на всех всегда хватает.
И тогда люди расплакались, и раздали свои ненужные запасы
Тем, кто просил о помощи.
И с тех пор всегда естественно делились
С другими всем, что приходило к ним,
Ибо знали, что отдавание и получение -
Одно и то же, и невозможно получать, не делясь с другими.
И они теперь знали наверняка, что
Недостаточности не существует.

И он учил людей
Для начала действовать “как будто”
Жить, как будто уже счастлив, -
- Исходить из счастья.
Жить, как будто всего достаточно, и на всех хватит, -
- Исходить из изобилия и достатка.
Смотреть на мир,
Как будто ты соединен со всем,
Как будто люди - они просто
Другие проявления тебя самого,
Как будто они - это ты сам,
Который испытывает другие желания
Чувства и представления о себе.
И они начали жить так.
И голод, и нужда, и разъединенность
Исчезли.

Он шел и видел, как много у людей разных убеждений.
Они считали, что должны быть счастливыми, что должны делать то,
И делать это, что нельзя быть неудачником!
Что нужно иметь много денег, и быть не хуже других.
Что они должны выглядеть счастливыми, и что горе - это плохо.
Что нужно делать добро, нужно быть успешными, иметь машину и жену.
Что они должны знать, должны делать, должны иметь...
Что нельзя грубить, проявлять открыто чувства, нельзя любить секс.
Люди также относились друг к другу, -
Всегда в совершенстве знали, что другие должны или не должны делать.
А он спросил:
Если каждый из нас сам создает и воплощает
Свое Собственное Самое Прекрасное представление о себе,
Разве не только ему одному решать, что делать, кем быть и что иметь?
И он сказал им:
Нет ничего, что вы Должны делать,
Кем вы Должны быть и что Должны иметь.
Пусть вас воодушевляет лишь то,
Кем вы сами Выбираете быть,
Что Выбираете делать и иметь,
Как воплощение вашей собственной
Самой прекрасной и безграничной Идеи о Себе!
И они вздохнули с облегчением, ибо поняли, что
Требования не существует.

И те, кто жили так, становились такими красивыми и счастливыми!
И, также как он,
Были настолько счастливы быть, Кто они Есть,
Что часто не могли дождаться утра,
Чтобы начать воплощать это в своей жизни.
И они танцевали от счастья!

Он видел, как много в жизни людей осуждения.
Родители говорят детям, что хорошо, а что - плохо.
И всегда за все судят своих детей, ко всему привешивая ярлыки:
Это правильно, это не правильно; это хорошо, это плохо,
Баба Яга - плохая, Буратино - хороший. Пьяные - плохие, курить плохо.
Затем дети шли и за все судили своих сверстников и самих себя.
И ко всему привешивали ярлыки.
Религиозные книги были полны осуждения.
Но он подошел и тихо сказал:
Разве мы здесь не для того,
Чтобы самим решать кем быть, что делать и что иметь?
Разве не мы сами создаем и воплощаем
Свою собственную самую прекрасную и великую Идею о себе?
Тогда как вы можете говорить другим, что хорошо, что правильно,
Что надо делать и иметь, а что - нет?
Тогда они увидели, что
Осуждения не существует.

За осуждением всегда следовало наказание.
Родители всегда наказывали своих детей, а те, -
Своих братьев и сестер.
И все это было основано на понятии “греха” и наказании за него.
Люди учили друг друга, что Бог - злой, ревнивый и мстительный,
Что Он создал ад, в который посылает всех, кто Его не слушается,
Кто не делает так, как Он сказал, кто не любит Его...
И это было самой большой ложью.
Ибо Бог, Жизнь, - есть Любовь, Безграничная, Безусловная.
И Бог никогда не создавал ад. И нет греха.
И он сказал людям об этом. О том, что ада не существует.
И он также сказал:
Если мы сами создаем и воплощаем
Свою самую прекрасную, самую великую Идею о Себе,
Кто тогда накажет нас? За что?
Ведь мы сами - Творцы, и Каждый создает свое творение.
Они посмотрели друг на друга, посмотрели на мир вокруг,
И поняли, что
Наказания не существует.

А он шел от человека к человеку,
И говорил им все это.
И людские сердца распускались,
Подобно цветам под любящими лучами солнца.
А когда он уходил,
Люди уже сами излучали свет,
Ибо были так счастливы быть Собой.
И они порой не могли дождаться утра,
Чтобы воплощать Свою Самую Прекрасную идею о Себе.

И он нес это знание все дальше и дальше.
Знание, которое всегда было в его сердце,
Так же, как в сердцах других.

Он видел, как люди относятся друг к другу.
Они всегда ставят условия:
Если сделаешь это, я тебе дам то;
Если не дашь мне то, я не буду тебя любить.
И он понял, что это исходит из их мифов,
В которых Бог написал целую книгу Правил,
Запретов и Определений,
И сказал: Если не выполните всего этого, -
Не буду вас любить! - Вы пойдете в ад навечно!
И люди так и жили.
И он сказал им об этом и о том, Кто они, и зачем они здесь.
И они поняли, что
Обусловленности не существует.

В городах и в деревнях, повсюду в мире
Люди соревновались друг с другом.
Их игры и жизнь были пронизаны борьбой за превосходство.
Я должен победить, должен быть первым! -
Думали они и сражались, и боролись за все,
Включая Бога.
Они придумывали разные уловки, учились, делали что-то,
И все это было пронизано борьбой за превосходство.
И они говорили: Жизнь - это борьба! Победителя не судят!
И они были уверены в собственной правоте,
Так, что давали себе право судить и убивать других.
И они смотрели друг на друга, как на врагов, как на соперников,
В мире, где за все надо бороться.
И он сказал им:
Ведь мы здесь для того, чтобы
Создавать и воплощать в жизнь Свою собственную Идею о Себе!
Какое может быть превосходство? И за что бороться?
И они увидели, что
Превосходства не существует.
И они стали помогать друг другу в создании и воплощении,
Самых своих прекрасных и великих Идей о Себе.

И эти знания, говорил он, уже есть в душе.
И всегда были там.
И только запутавшись в бесконечных правилах и определениях,
Устав от осуждения и наказаний,
Только, боясь совершить ошибки и потерпеть неудачу в жизни,
Мы перестали обращаться к самим себе за знаниями.
И мы сказали себе, что существует невежество.
И мы сказали другим, что нам никогда не узнать,
Кто мы и зачем мы здесь, и
Кто такой Бог, и Что такое Жизнь, и Как все устроено.
И только из-за этого мы идем
И обращаемся к священникам, раввинам, гуру, и просим их,
Чтобы они сказали нам, как нам жить,
И чтобы все всегда решали за нас.
И он сказал им все это, и они увидели, и поняли, что
Невежества не существует.

И он говорил, что Зло - это не плохо.
Что страх и ненависть, боль и злость,
Одиночество, неудача, иллюзии, нужда,
Недостаточность, разъединенность, требование, осуждение,
Наказание, обусловленность, превосходство, невежество,
Борьба и страдания, смерть тела,
Что все это, и другое,
Что мы называем плохим, негативным, отрицательным -
Инструменты, Благословения, части конструктора,
Без которых нам просто невозможно создавать и воплощать
Свою самую прекрасную, самую великую идею о Себе!
И все увидели,
Что не возможно воплощать любовь,
Не прочувствовав, что такое Страх,
И невозможно воплощать радость,
Не испытав столько раз горя и боли.
И все поняли, что все это - не Плохо, но Здорово!
И они увидели, что Смерти не существует,
Что тело - есть видимое проявление вечной души.
И он сказал им, что душа - есть та сила,
Которая удерживает элементы тела вместе.
И тогда все посмотрели заново на свои жизни,
Вспомнили тех людей, что причиняли им боль,
Тех, кто ругали и осуждали их, кто требовал что-то, кто воровал,
Кто бил, насиловал, и даже убивал.
И они увидели, что всех этих людей, они сами призвали в свою жизнь,
Ибо так хотели
Воплотить самую прекрасную, самую великую Идею о Себе!
И они увидели, что в их жизни
Нет
Никого,
Кроме
Ангелов!

И они благословили свое прошлое,
Каждый свой поступок, каждый опыт, каждое переживание и
Каждого человека в своей жизни.
Ибо увидели гармонию всего этого, увидели, что
Именно весь их прошлый опыт, и опыт сегодняшнего дня
Позволяет им Быть, Делать и Иметь все, что
Соответствует их
Самой великой, самой совершенной и прекрасной Идее о Себе.

И они говорили обо всем этом другим.
И повсюду распускались цветы их творений.

И он сказал им:
Представьте себе чистую энергию -
Источник, колеблющийся с огромной частотой,
Порождающий целый спектр волн.
Стоит волне чуть замедлить свои колебания,
Как возникает эго - та же энергия, но
Колеблющаяся с меньшей частотой.
Эго - это осознание индивидуальности.
Волна с чуть меньшей частотой есть ум.
Затем, в порядке уменьшения частоты колебания,
Возникает эфир, огонь, воздух, вода, и земля.
Все эти 7 элементов - суть одна энергия,
Одна энергия,
Колеблющаяся с разными частотами.
Например, элемент земли - все холодное и сухое, -
- Это суть Изначальная Энергия, колеблющаяся,
С низкой частотой.
А элемент воды, - все влажное и холодное, -
- Также суть та же Изначальная Энергия,
Колеблющаяся с чуть большей частотой.
Эти 7 элементов только кажутся различными,
Но они сделаны из одного вещества.
Это одна энергия, проявляющаяся по-разному.
Эта изначальная энергия - Энергия Жизни, Бог,
Есть все сущее. И нет ничего, кроме нее.
Просто более грубую энергию можно
Распознать с помощью приборов, увидеть, пощупать.
А более тонкую увидеть и пощупать невозможно.
Так все, что вы видите (и не видите) вокруг -
Есть различные проявления энергии Жизни, Бога, Любви.
А так как это энергия, а энергия не исчезает,
То ее видимая часть, - то, что вы называете материей, -
Лишь кажется имеющей четкие границы и размеры,
Тогда как та часть единого поля энергии,
Которую вы называете, к примеру, столом,
Продолжается повсюду, в бесконечность.
Поэтому стол в большей или меньшей степени
Присутствует везде.
И в каждой точке пространства присутствует все сущее.

Ваши тела - есть видимое проявление ваших душ.
Душа содержит тело, а не тело - душу!
Душа есть чистая энергия, часть Изначальной единой Энергии.
Душа и энергия Жизни, Бог - суть одно!
Душа это та сила, что удерживает
Элементы тела вместе и содержит тело в себе.
Так и Единая душа мира, Бог, Любовь,
Удерживает все мироздание вместе и содержит его в Себе.
Это только кажется, что одно тело отлично от другого,
И что одна душа, одна личность
Отлична от другой и других личностей.
Ведь все тела и все души - есть
Различные проявления одной энергии.
А так как эта единая энергия есть все сущее,
Альфа и Омега, начало и конец и середина,
И верх и низ, и пространство и время,
То нет границы, где заканчивается одна душа и начинается другая,
Заканчивается одно тело и начинается другое.
Наблюдаемые нами границы - это буквально “видимость”
Иллюзия Разделенности.

Изначальная Энергия Жизни - это Любовь, Бог.
И вы - есть Любовь, Бог.
И деревья, горы, облака, вода, звери,
И ваши города, и все машины, все предметы, -
Все, буквально все - есть Любовь, Жизнь, Бог.
Любовь, Бог - это Истина, Блаженство, Соединенность.
Как только вы “выпадаете” из Соединенности,
Как только “впадаете” в иллюзию Разделенности,
Возникает ложь, страх, несчастье.
Пребывая в такой иллюзии, душа чувствует себя
Меньше, чем на самом деле является.
И это делает ее несчастной, неудовлетворенной.

И душа сама выбрала Разделенность,
Чтобы ощутить, что значит Соединенность.
Потому что, без тьмы, как можно ощутить свет?
Душа жаждет ощущения, не знания.
Она знает, что все едино, что все есть Любовь.
Но она пожелала ощутить, что такое Единство и Любовь.
А ощутить это можно лишь ощутив,
Разделенность и Страх.
Мы сами выбрали этот опыт.
И мы сами можем его закончить.
И вернуться к Соединенности и Любви.
Хотя Разъединенность и Страх - есть иллюзия,
Ибо Любовь есть все!
Он говорил:
Теперь, в любое мгновение дня,
Что бы вы ни делали, -
Во время еды, работы, прогулки,
Во время разговора с другом,
В метро, в душе, в сексе, -
Как можно чаще смотрите и проверяйте:
Вы в Соединенности или нет?
Вещи и люди, что вас окружают -
Для вас часть Единой Энергии Любви или нет?
Просто наблюдайте это
И помните, что Разделенность - это иллюзия.
И делайте свой выбор.
Каждое мгновение.
Пусть это будет самым главным для вас!
И тогда очень скоро вы будете всегда,
24 часа в сутки пребывать в Соединенности со Всем,
В Любви и безграничном Блаженстве.

И он сказал им:
Жизнь - это не школа, не место, где
Мы узнаем что-то, чего не знали раньше.
Душа всегда обладает всем знанием,
Она вечна и блаженна.
Мы приходим сюда, чтобы воплотить в жизнь
Свою истинную природу.
Не научиться чему-то.
Чтобы ощутить, что такое блаженство,
И Радость,
И Соединенность со всем сущим.
И изобилие, и достаток, и ...
Назовите сами, - какие качества вы хотите воплотить?

И он сказал также:
Вы все сосредоточены на том, чего хотите иметь
И на том, что нужно делать для этого.
А тем, что вы хотите иметь, вы надеетесь
Обрести внутренний мир, и счастье, и надежность.
Но все это невозможно обрести вместе с вещами,
Ибо вещи не дают мир, счастье и надежность.
Эти качества уже есть в вас.
Просто включите их!
Просто будьте источником мира, счастья, надежности!
И, как результат такого бытия,
У вас естественно появятся вещи.
Ибо бытие создает результат, а не результат - бытие.
Просто будьте тем, чем хотите быть:
Хотите быть счастливыми - будьте счастливы!
Хотите быть любящими - будьте!
Благодарными, принимающими, благословляющими!
Благодарите за все, что у вас есть,
За все обстоятельства, за все события,
За всех людей, что приходят в вашу жизнь.
Ибо все это - результат ваших выборов в прошлом.
Это ваше творение!
Примите его с радостью и благословите его!
И так вы вернете себе свою силу Творца.

Желайте то, что уже имеете,
А не то, чего у вас нет!
Потому что своим желанием того, что у вас нет,
Вы отталкиваете это от себя,
И провозглашаете свою нужду и недостаточность.
А это - ложь.
Дарите другим то, что хотели бы иметь сами.
Таким образом - будьте источником!
И вы получите то, что отдаете другим.
Выбирайте для других то,
Что выбираете для себя!
Ибо нет “других”, нет “тех”, нет “мы” и “они”, нет “я” и “они”..
И не боритесь с тем, что вам не нравится,
Не пытайтесь избавиться от чего-то,
Ибо то, чему вы сопротивляетесь,
Останется с вами,
И то, с чем вы сражаетесь,
Еще больше усилится.
И не бойтесь ничего,
Ведь душа вечна, - вас ничто не может убить.
И во всем видьте совершенство!
Это путь к внутреннему миру.
И только из внутреннего мира
Происходит все внешнее:
Мир, изобилие, счастье, процветание.

Всегда говорите правду! -
Говорите правду себе о самих себе!
А вы - это Любовь, и Блаженство, и Радость,
И вы - Творцы и Боги!
Говорите правду себе о других.
А они есть то же, что и вы, -
Любовь, Блаженство, и Радость, Творцы и Боги!
Говорите правду другим о себе.
Говорите правду другим о других.
И говорите правду всем обо всем!
Ибо Правда освобождает от иллюзий.
Не принимайте ложь о себе и о других, и о мире!
И не бойтесь говорить правду о себе!
Так один из вас встал и сказал:
Я и Отец - едины! Я есть Путь, и Истина, и Жизнь!
И это было Правдой!
И такова же, Правда о вас!
Примите ее!
И скажите эту Правду самим себе!
И скажите свою Правду всему миру!
Скажите громко! Не бойтесь, что вас осудят
И будут смеяться, и распнут.
Ибо невозможно убить душу.
И будьте правдой во плоти!
Живите Правдой, чтобы
Каждое ваше слово и
Каждое ваше действие
Было проявлением вашей Правды о себе,
Воплощением вашей Правды.

И он учил их трем элементам творения, -
Осознанности, принятию и выбору.
- Осознавать себя, свои выборы, быть в Соединенности со всем,
Ибо когда я не в Соединенности,
я в Разделенности, в иллюзии.
- Принимать свои прошлые выборы, как совершенные и благословлять их.
И принимать выборы других, и благословлять их.
И желать им того, чего они сами себе желают.
И видеть, что каждый поступает в соответствии с тем, в чем находится,
Совершенным для себя в данный момент времени образом.
- Выбору того, что соответствует
Самой прекрасной и великой Идее о Себе.
И он учил их также трем ступеням мастерства:
Принятие, Провозглашение и Воплощение.
- Принятие своей истинной природы единства с Богом.
- Провозглашение этой правды во всеуслышание.
- И воплощение этого в каждой мысли, слове и деле.

И он отвечал людям на их частые вопросы:
Это нормально любить секс!
И это нормально любить себя!
Это даже желательно - любить себя!
И это здорово любить деньги, власть,
Славу, успех, победу, поклонение других!
Здорово быть лучше, иметь больше, знать как и почему!
И это классно - знать Бога!
Ибо все это, - то, чего вы хотите больше всего!
И я говорю вам: любите, любите, любите
То, о чем вы мечтаете,
Потому что любовь притянет все это к вам!
Эти вещи - соль жизни!
Когда вы любите их, вы любите саму Жизнь!
Когда вы провозглашаете, что выбираете их,
Вы выбираете лучшее, что может предложить Жизнь.
Итак выбирайте секс, - весь, что вы можете получить!
И выбирайте власть, - всю, с которой можете управляться!
И выбирайте славу, - всю, что можете обрести!
И выбирайте успех, - весь, что можете достичь!
И выбирайте победу, - все достижения, которые можете воплотить!
Но не выбирайте секс вместо любви, но как празднование любви.
И не выбирайте власть над, но власть совместно.
И не выбирайте славу саму по себе, но как средство
Для еще больших достижений.
Не выбирайте успех за счет других,
Но как инструмент для поддержки других.
И не выбирайте победу любой ценой, но
Такую победу, что не будет стоить другим ничего
И даже будет способствовать их победе.
Пожалуйста, принимайте поклонение сколько угодно,
Но видьте других достойными поклонения, и выражайте его!
Пожалуйста, будьте лучше! Но не лучше других,
А лучше, чем вы сами были вчера.
Пожалуйста, выбирайте иметь больше и больше!
Но для того, чтобы больше и больше отдавать!
И да, выбирайте знать Как и Почему,
Чтобы делиться этим с другими.
И Всем Сердцем Выбирайте Знать Бога!
В действительности, Выбирайте Это В Первую Очередь,
И ВСЕ ОСТАЛЬНОЕ ПОСЛЕДУЕТ!
Всю жизнь вас учили, что лучше отдавать, чем получать.
Но как вы будете давать, если у вас ничего нет?!
Поэтому так важно изобильно доставлять себе наслаждение,
Ибо тогда вы сможете изобильно доставлять его другим!

И он говорил:
Празднуйте! Празднуйте жизнь!
Празднуйте Себя! Празднуйте Бога!
Привносите радость в каждое мгновение жизни,
Ибо вы есть Блаженство и Безграничная Радость,
И вы всегда были и будете Блаженством и Радостью.
Любовь есть все.
И нет ничего, кроме любви.
Вы дышите любовью, ходите по ней, едите ее,
Смотрите на нее, одеваетесь в нее, прикасаетесь к ней.
Ваши тела, и мысли, и все вокруг -
Проявление Изначальной Энергии Жизни, Бога, Любви,
Ибо она - есть все, и все пребывает в ней,
И нет ничего, кроме Любви.
Вам никуда не деться от Любви, никуда не спрятаться.
Потому что больше ничего нет. Все сделано из Нее.
Итак, Празднуйте Себя! Празднуйте Любовь и Совершенство!
Празднуйте Жизнь! Празднуйте Бога!
Смейтесь и празднуйте, и наблюдайте совершенство
Всего, что вокруг вас и в вас!

И они стали такими же, как он.
А ведь он всегда был таким же, как все.
Таким, как каждый из нас.
И он, и они теперь,
Были настолько счастливы Быть Собой,
Что буквально не могли дождаться утра
(а некоторые из за этого стали гораздо меньше спать),
Чтобы скорее начать создавать и воплощать в жизнь
Свою Самую прекрасную,
Самую великую и чудесную,
Самую безграничную и захватывающую дух Идею о Себе!

Тебе

Я всю жизнь искал Бога.
Мысли о том, что я одинок,
Что я умру навсегда,
Что я отделен от людей вокруг,
Пугали меня.
Мое сердце сжималось от этих мыслей.
Мое сердце сжималось, когда я ощущал пропасть
Между мной и тобой.
Мое сердце сжималось, когда мне говорили,
Что за смертью Ничего Нет.
Мое сердце болело,
Когда я просыпался ночью
И думал, что я совсем одинок здесь.
Я искал Тебя повсюду.
Приходили люди и говорили, что Ты где-то там,
Что Ты где-то Там и Тебя нет здесь.
И они говорили, что знают особые слова,
- Пароль Туда.
И они говорили, что знают,
Что угодно Тебе, а что - нет.
И я слушал все это
И мое сердце сжималось от боли.

Приходили люди, которые говорили:
Бог только у нас,
В нашей религии, в нашей вере,
И Бога нет в другой религии.
Эти люди шли поклоняться Богу в Храм,
И они говорили, что Ты живешь в их храме,
И Тебя нет на улице, в лесу, в звездном небе...
Я слушал их,
И мое сердце сжималось от боли.
Приходили другие и говорили, что
Нельзя делать то и это,
И нельзя есть то и это,
Что это святое, а то - нет.
И они показывали на людей,
Облаченных в специальные одежды,
И носящих специальные знаки,
И говорили, что эти одежды, эти знаки и люди - от Бога,
Что только они знают Твою волю,
Только они любят Тебя,
И только они могут привести к Тебе.
И что путь к Тебе труден и долог,
И нужно сделать то и это, и соблюдать обеты,
И поститься, и молиться, и плакать о грехах,
И стоять на коленях перед Твоими образами....
Они показали мне Твои образы и
Они отворачивались от обычных предметов,
От обычных людей, обычных книг, обычной пищи....
И я пробовал идти этим путем,
И следовать обетам и поститься, и молиться.
И я забыл, как меня зовут на этом пути,
И мое сердце начало превращаться
В золотую клетку.
И я все искал Тебя. Искал повсюду.
И не видел Тебя нигде.
И не слышал Твоего голоса.

А те люди говорили, что я не могу видеть Тебя,
И не могу слышать.
И не могу верить своем у сердцу,
Но должен следовать им,
Их словам, их наставлениям, их суду.
И если я все выполню верно,
И отдам свою жизнь,
То и тогда мне не увидеть Тебя,
Потому что Тебе не завоевать подвигами,
Не заработать встречу с Тобой молитвами и жертвами.
Но лишь по Твоей Милости Ты можешь явить Себя мне.
Но эту милость Ты даешь Тем, кто любит Тебя зело,
А тем, кто не любит, как Ты этого требуешь,
Ты Себя никогда не явишь...
И я слушал их слова,
И больно мне было, и
Сжималось от боли мое сердце.
А сердце кричало мне все эти годы:
Я здесь! В тебе! И вне тебя - повсюду!
Но я не слышал, ибо не слушал.
И сердце показывало мне Тебя
В звездном небе, и в человеке,
Что идет по улице, и в человеке,
Что лежит пьяный у подъезда,
И во мне самом, и в вещах, что мне так привычны.
Но я не видел Тебя, потому что не смотрел.
И сердце сжималось от этого
И болело, и тосковало.
И я смотрел сквозь Тебя,
Ходил по Тебе, ел Тебя, дышал Тобой,
Жил в Тебе, одевал Тебя, был Тобой,
И не видел Тебя, не слышал, не чувствовал.
Я говорил:
Тоскует душа моя по Господу,
И слезно ищу Его.
Приди ко мне, Свете мой!
Пусто мне здесь без Тебя.
Мечется душа моя и плачет, в этом мире.
И от всех религиозных систем, и различий,
И войн и столкновений, и ссор, и пререканий,
От бесчисленных правил, определений, запретов,
Постов, молитв, обетов, обрядов,
- От всего этого религиозного шума и гвалта,
Тосковал я еще более.
И нигде не мог найти мира.
А мое сердце кричало и показывало мне Тебя,
И тосковало и сжималось от боли,
Что я не вижу и не слышу.
А однажды,
Когда я сидел в изнеможении от бесконечной борьбы,
И мой ум на минуту затих....
........ Я услышал
.......... Твой голос
Сладкий
И увидел Тебя передо Мной
Сладкого
И увидел, что я всегда был в Тебе,
И Ты все эти годы был со мной, во мне,
И Ты всегда был во мне, и всегда будешь...
Мое сердце чуть не остановилось от счастья.
Слезы полились из моих глаз и наводнили мой мир.
Я упал в бессилии
И едва мог дышать
И мое тело трепетало и билось.
Я заснул в Тебе.
И проснулся с Тобой.
И вокруг был только Ты.
И НИЧЕГО КРОМЕ ТЕБЯ НЕ БЫЛО!
На улице, в метро, на работе, передо мной,
Во мне, в людях вокруг, в каждом человеке,
В каждой вещи, в каплях дождя,
В снежинках, в лужах, в детском смехе и в слезах...
Был только Ты, Любовь.
И мои мысли - это Ты.
Не ТОЛЬКО мысли о Тебе, не святые мысли, не особые мысли,
Не чистые мысли, не правильные мысли,
А ЛЮБЫЕ мысли, Все мысли, Все вещи, Все люди -
Это Ты.
Потому что нет ничего, кроме Тебя, Любви.
Потому что Ты - это все! В С Е !!!!
И эти пляшущие от слез радости строки,
И “плохие” мысли, слова, поступки,
Неправильные, несвятые, обычные, серые,
Нечистые, злые, пьяные, грязные, -
Любые! Все!
Ибо Ты - это сама Жизнь!
Все соткано из Тебя.
Ты - Верх и Низ, и Между,
И Начало и Конец, и Середина,
И Время и Пространство, и Истина и Иллюзия,
И Материя и Дух, и Земля и Вода, Воздух и Эфир,
И Ум, и Мысли и Желания и Исполнитель желаний....
И нет чего-то несвятого, чего-то нечистого.
Потому, что Ты - есть Все, а ТЫ - Святой и Чистый.
И нет никого плохого, недостойного, грязного, обычного, серого.
Потому, что мы все едины с Тобой, мы - суть Ты,
А Ты - Достойный, Святой, Классный, Необыкновенный, Яркий.
И когда я думаю о чем-то, как о нечистом, несвятом, грязном,
Я думаю, что Ты - нечистый, несвятой, грязный.
И мое сердце сжимается от боли лжи.
И когда я вижу кого-то нечистым, несвятым,
недостойным, плохим,
Я думаю, что это Ты - нечист, недостоин, плох и грязен.
И мое сердце болит и тоскует от лжи.
И когда я иду в определенное место, чтобы молиться Тебе,
Или делаю определенные вещи, чтобы услужить Тебе,
Или совершаю определенные обряды,
Произношу определенные слова,
Чтобы соединиться с Тобой,
Я исхожу из мысли, что Ты пребываешь только
В этом месте, в этом храме,
И Тебе Нужно служить и Тебя Нужно ублажать,
И связь с Тобой дают определенные люди,
слова, наряды, обряды.
Это все - ложь о Тебе и обо Мне!
И мое сердце болит и тоскует от лжи.
И Ты мне сказал, что когда-то я спросил Тебя:
Что есть Любовь?
И я жил с Тобой, и вокруг не было ничего кроме Любви.
И Ты сказал мне что есть Любовь.
Но я захотел ощутить это,
Ибо знал только Любовь и не знал ничего кроме нее.
Тогда Ты сказал:
Хочешь ощутить Любовь? Тогда ощути Страх.
И я спросил, что это.
И Ты сказал:
Отдели себя от Меня!
И я отделил...
.........И

Я всю жизнь искал Бога.
Мысли о том, что я одинок,
Что я умру навсегда,
Что я отделен от людей вокруг,
Пугали меня.
Мое сердце сжималось от этих мыслей.
Мое сердце сжималось, когда я ощущал пропасть
Между мной и тобой.
Мое сердце сжималось, когда мне говорили,
Что за смертью Ничего Нет.
Мое сердце болело,
Когда я просыпался ночью
И думал, что я совсем одинок здесь.
Я искал Тебя повсюду.
Приходили люди и говорили, что..........

время для любви

1

- Ух ты! – Воскликнул Лёха. – Я никогда здесь не был. Колян, ты почему скрывал от нас это место?
Они вчетвером поднялись по старой обветшалой лестнице на второй этаж полуразрушенного здания то ли котельной, то ли ещё чего-то, не предназначенного для жилья. Коля, - высокий, худой, самый старший из них, - поправил привычным движением свои очки и достал керосиновую лампу.
- Подождите, сейчас будет самое интересное. Серёга, посвети здесь. Видишь этот люк в полу?
Среди битого кирпича и разного мусора в полу виднелся массивный чугунный квадрат. Он слегка подрагивал, когда на него наступали ребята, и не имел никаких видимых приспособлений для открывания. Может, это был вовсе и не люк, а что-то другое, часть от той странной конструкции там внизу?
- Первый этаж наглухо закрыт. – Объяснял Коля. Мы с ребятами пробовали туда пробраться много раз. Ничего. Только сквозь прутья решетки в темноте видны трубы. Но я кое-что знаю. Ребята рассказали, что там есть еще один люк, ведущий на нижний уровень. Говорят, там туннель под город.
- Вот это да! Только как мы откроем эти люки? – Спросил Лёха. Все звали его «Рыжик» из-за его лисьего цвета шевелюры. Рыжику было 18. Он был на год младше остальных ребят, не считая Крис, которая была младше всех. Она тоже держала в руке старую керосинку. На ней было голубое платье и светло-коричневые ботинки, которые можно купить за копейки в лавки старьёвщика. Кристина была сиротой. Она никогда не видела своих родителей и до 10 лет жила с тётей. Затем тётя умерла, оставив девочку совсем одну без всяких средств. Теперь она стояла за спинами ребят и, приподнимаясь на цыпочки, старалась разглядеть люк.
- Для этого нам и нужна Крис. Она самая лёгкая из нас.
- Ничего не понимаю. - Нарушил молчание Сергей. – Колян, вечно ты говоришь загадками! Как Криси может открыть эту штуковину???
Кристина слегка покраснела. У неё всегда вздрагивало внутри, когда Сергей говорил «Криси». А сердце начинало биться быстро-быстро. Ей очень нравился Сергей. Большие зелёные глаза, крепко сложенный высокий брюнет. Он был всегда в центре, хоть и мало говорил. Все ребята знали, что он был частью подпольной ячейки. Это было очень опасно, ведь город был полон жандармов. Вот и вчера ночью на площади прогремел взрыв. Утром говорили, что большевики подорвали здание жандармерии. Сергей вернулся к себе домой с рассветом. Быстро собрал вещи и перебрался к Лёхе.

Коля молча похлопывал по люку рукой.
- Видите, - тихо сказал он, - люк дрожит, когда его касаешься. Думаю, что он работает, как весы. Если положить на него что-то определённого веса, откроется задвижка и люк отодвинется. Мы пробовали класть на него разные предметы, пробовали вставать на него. Когда в прошлый раз Шурка встал на него люк почти открылся. Шурка – самый легкий из нас. А Кристина чуть легче. Если она попробует… , в общем, пусть попробует, вдруг с ней сработает.
Ребята отошли, пропуская вперёд девушку.
Крис опять покраснела и, бросив взгляд на Сергея, встала на люк.
В тишине было слышно, как внутри что-то заурчало, зашевелилось, а потом стихло. Люк чуть дрогнул, но не сдвинулся с места.
- Ничего не вышло. – С досадой сказал Рыжик.
«Не вышло» эхом повторили Колян и Крис.
Девушка уже занесла ногу, чтобы сойти с квадрата…
- Подождите. – Тихо сказал Серёга. – Может, она слишком лёгкая. Может, добавить немного. Вот этих кирпичей, например. Будем добавлять по одному и смотреть, что получается.
Лёха поднял два больших обломка и положил на люк один.
Внизу под полом раздался металлический щелчок. Послышался звук движущейся цепи. Люк начал медленно отодвигаться.

Ребята не могли поверить глазам. В свете керосинок виднелась металлическая лестница, ведущая в подвал. Здание было скорее одноэтажным, чем двухэтажным. Подвальное помещение имело несколько окон, находящихся на уровне земли. Теперь эти окна были наглухо заделаны металлическими прутьями и щитами из досок. Лишь в нескольких местах сквозь них пробивались лучики света.
- Спускаемся вниз. Кроме Кристины. – Скомандовал Коля. – Девушке лучше остаться здесь. Там внизу грязно, да и всякое может быть.
- Это не справедливо, - улыбнулась Крис, - в конце концов, ведь мы вместе открыли люк.
Когда девушка спустилась по лестнице, люк медленно закрылся. Отсюда была видна защелка, которая блокировала приводной механизм. Её легко было отодвинуть руками, так что ребята были спокойны на счёт возвращения назад. Лампы высвечивали контуры огромных труб, тянущихся вдоль стен и проходящих сквозь них дальше. Было сыро и пахло плесенью.
- Устроим здесь наш потайной штаб. А Криси будет нашим ключом! – Развеселился Лёха.
Ребята улыбались. Они дружили вместе уже почти 4 года. А Коля учился вместе с Сергеем еще в гимназии.
Коля осматривал большую железную дверь в самом углу комнаты. На ней, как и на люке сверху не было ни ручки, ни замка. Просто большой кусок железа, даже без петель. В свете двух ламп были видны какие-то знаки на табличке рядом с «дверью». Две вертикальные линии, знак солнца с отверстием внутри, крест, полумесяц и еще три горизонтальные линии. Под табличкой были три ряда круглых металлических колпачков.
- Настоящий ребус. – Пробормотал Колян. – Прямо как у инков. Интересно, кто сделал здесь все эти механизмы? И зачем? Чего здесь прятать, - ржавые трубы?
Ба! А эти круглые штуковины нажимаются!
Металлические колпачки действительно оказались чем-то вроде кнопок.
- Эта табличка, скорее всего, - последовательность действий. – Сказала Кристина. У нас в ткацкой мастерской висят такие таблички-памятки, как работать со станком. На них указано, что нужно делать сначала, что после этого, а что потом.
- Похоже на правду. Коля всё еще пристально разглядывал знаки и табличку. – Ребята, а это вовсе не табличка. Она не висит на стене, а прикручена к стене. Это панель, как панель на станке! И в знаке солнца отверстие со стеклом!
- Наверное, сюда надо направить луч солнца. – Тихо сказал Сергей. – А эти горизонтальные и вертикальные линии означают ряды кнопок, которые надо нажать.
Лёша ощупал кнопки пальцами.
- Точно! Умный ты, Серёга. А что значат крест и полумесяц? В них нет никакой дырочки для света.
- Крест – это…. это педаль! – Прошептала Крис. – Вон, видите под дверью педаль.
- А полумесяц, - наверное, рычаг, или ещё что-нибудь в этом роде. Надо поискать.
Сергей был не по годам умён и внимателен. Его отец работал по две смены на заводе, чтобы прокормить большую семью. Сергей с малых лет тоже ходил на завод помогать отцу. В 17 лет юноша познакомился с Николаем Ивановичем – ссыльным революционером. Два года Сергей помогал ему печатать листовки, организовывать собрания, прятать оружие. Несколько раз они вместе делали взрывчатку. А вчера ночью подорвали здание жандармерии.
Сергей никогда не рассказывал ребятам о своих делах – знал, чем это грозит. А сам он давно ненавидел белых и жандармов. Ведь они убили его отца, мать и братьев. Расстреляли на его глазах…

Коля пробовал нажимать кнопки. Нашли и рычаг. Лёха разглядел его у трубы. Массивный ржавый рычаг, как на прессе. Оставалось только достать лучик света.

Снаружи послышался нарастающий шум. Топот копыт. Было слышно, как к зданию мчались всадники.
- Они здесь, ваше благородие. Молочник сообщил нам, что их видели утром у этого здания.
У здания остановился отряд.
- Жандармы! – прошептал Лёха.

2

Топот ног, возня наверху.
- Люк не открыть, ваше благородие.
- Что значит «не открыть», осёл? Они ведь как-то открыли! Ломайте, долбите, пошлите за взрывчаткой. Ломайте решётки внизу. Делайте, что вам приказывают. Живо! Я их достану! Кровью харкать будут!

- Это Хлыст – шептал Рыжик, - главный жандарм. Бешенный толстяк.
- За дело! – Скомандовал Коля. – Давайте попробуем открыть дверь. Решетки и люк очень прочны, им их так просто не сломать. Но вот если они попробуют взорвать… У кого-нибудь есть зеркало?
Сергей протянул маленькое зеркальце. Он всегда носил его с собой. В зеркальце было удобно наблюдать за жандармами, стоя к ним спиной и делая вид, что разглядываешь книжный лоток.
Раздались выстрелы. Доски, закрывающие узкие окна разлетелись в щепки. Сверху по люку долбили чем-то тяжёлым.
Сергей приблизил лампу к панели.
- Значит так. Две вертикальные линии, знак солнца, крест, полумесяц и три горизонтальные линии. Попробуем. Нажимаем первый и второй вертикальный ряд кнопок. Криси, поймай лучик солнца и направь его на знак. Только осторожней у решеток. Рыжик, жми на педаль, а ты, Колян, дергай рычаг. Добавим по очереди все три ряда кнопок по горизонтальным линиям.
Дверь не дрогнула. Даже не пошевелилась.
Сквозь прутья решетки жандармы просунули лом. Прутья затрещали. Вот один прут с жутким лязгом отскочил и грохнулся о трубу. В проём тут же просунули ствол винтовки.
- Потушите лампы! – Сергей вырвал лампу у Крис, и за руку отдёрнул девушку от решетки. Грянул выстрел.

Жандармы, подгоняемые Хлыстом, по очереди палили из винтовок в подвал. Стреляли наугад, надеясь хоть кого-нибудь задеть. Во втором окне также орудовал лом. Наверху трещал люк.
- Взрывчатку доставили, ваше благородие. – Раздался голос сверху, а за ним топот шагов.
- Заряжай. Взорвите к черту это здание! Но достаньте мне этих красных сволочей! – Хлыст пинал жандармов ногами. – Вызвать второй отряд!

- Понял! Надо нажать первый и третий ряд, а не первый и второй. – Прошептал Сергей. Всё повторили снова.
Дверь бесшумно поднялась и исчезла в нише. Ребята вбежали в тёмный коридор. Сергей обернулся и опустил рычаг на стене. Дверь быстро опустилась. Снаружи прогремел взрыв. От сотрясения потолок подвала обрушился, завалив дверь грудой обломков.

3

Куда идти? Мрачный тоннель с длинными рядами труб по стенам и потолку. Кирпичный пол.
- Направо. – Сказал Колян. – Это к городу. А слева всё равно тупик. Вон, видите завал.
Колян шел впереди. За ним Сергей, Леха и Кристи.
Сергею нравилась Кристи. Она была простой девушкой, доверчивой, открытой и мягкой. Её карие глаза излучали доброту и отзывчивость. «Сейчас не время для девушек» - думал Сергей - «не время для любви, когда вокруг столько несправедливости и боли». Поэтому он избегал Кристи, старался не смотреть на нее. К тому же у него совсем не было времени. Днем он работал на заводе, а вечерами помогал Николаю Ивановичу. Смерть отца и братьев сделали Сергея ещё более замкнутым и немногословным.
Они шли чуть больше часа. В полной тишине и молчании. Лишь звук шагов и сочащейся с потолка воды. Впереди показалась арка, за ней еще одна. Они вошли в большой зал. Абсолютно пустой. Даже труб не было. Из зала в разных направлениях шли коридоры. Коля поднял руку:
- Стоп. Надо отметить откуда мы пришли. Рыжик, положи у нашего коридора камушек.
Пятнадцать коридоров, не считая нашего. – Насчитала Крис. – Настоящий лабиринт!
Сергей молча смотрел на лампу.
- Сделаем вот что – сказал он – поставим лампу без стекла в центр и посмотрим, не отклоняется ли пламя. Если отклоняется, значит, с той стороны дует, значит, там выход. Если, конечно, в проходах нет еще одного люка или двери с секретом.
Поставили лампу и отошли к стенам, чтобы не загораживать коридоры. Язычок огня оставался ровным.
- Смотрите! – Воскликнула Крис. - Над каждым коридором нарисован знак. Над нашим - две вертикальные черты, над другими - разные цифры.
Подняв лампы, ребята переходили от одного коридора к другому, рассматривая знаки.
- Давайте каждый пойдёт в свой коридор, скажем, тридцать шагов. Затем вернётся назад и расскажет, что там. – Предложил Лёха.
- Хорошая идея. – Сказал Сергей. – Только нам лучше держаться вместе. К тому же, у нас только две лампы, да и Криси одну отпускать не стоит.
Кристина опять покраснела, а сердце бешено заколотилось в её груди. «Только почему он даже не смотрит в мою сторону? Вот бы он хоть ещё разок взял меня за руку, как час назад в подвале.»
Крис давно любила Сергея. С их первой встречи в саду три года назад. Много раз она пыталась заговорить с ним, нарочно проходила по дороге в то время, когда он шел на завод. Даже ждала его вечером со смены. Но Сергей редко говорил с ней, только когда они собирались вместе с ребятами, он односложно отвечал на ее вопросы.

Рыжик переходил зал по диагонали и вдруг остановился, рассматривая что-то на полу, где недавно стояла лампа.
- Вот дела! Да здесь в центре тоже какая-то штуковина, а мы и не заметили. Идите все сюда.
В центре зала был серебристый круг диаметром сантиметров 30. Он был совсем покрыт пылью, так что его трудно было бы заметить.
Рыжик поддел круг гвоздём и, к удивлению, откинул его в сторону. Тотчас из ниши под диском выдвинулась небольшая подставка с фигурками.
- Вот чудеса! – Засмеялась Крис. – Смотрите: три юноши и одна девушка! Да это…. это же мы!!!
На подставке стояли небольшие, высотой в палец, фигурки людей. Один юноша имел ярко рыжие волосы, один был в очках, еще один был высокий, худощавый брюнет. А фигурка девушки была одета в голубое платье и светло-коричневые ботинки.

4

Ребята молча разглядывали фигурки на подставке. Фигурка девушки держала платок у глаз, словно вытирая слезы, и смотрела на брюнета, который отвернулся в другую сторону, и, казалось, не обращал на девушку никакого внимания.
- Может, эти фигурки – тоже ключ от потайной двери или разгадка лабиринта? – Восторженно прошептал Рыжик, глядя на восхитительно рыжую шевелюру «своей» фигурки. – Может, их надо как-то подвинуть или повернуть.
Сергей подошел к Крис, взял ее за руку и подвёл к подставке.
- Я знаю, как надо повернуть. – Тихо сказал он и развернул фигурку брюнета к плачущей девушке. Фигурка послушно повернулась, и подставка тотчас опустилась вниз.
В то же мгновение ребят ослепил яркий голубоватый свет, брызнувший в зал со всех сторон. Все заполнилось мягким тёплым сиянием. В этом свете каждый из них увидел что-то своё, очень личное и сокровенное. Сергей стоял, держа девушку за руку. В этой вспышке света он увидел своего отца и мать, и братьев. Он увидел мир, в котором не было войн, не было каторжного труда рабочих на заводах, не было жандармов и арестов, не было смертей от голода и расстрелов. А еще он понял, что всегда, всегда есть время для любви.
Нужно, чтобы было время для любви…

хроника одного помешательства

Не тело... (ну, не только тело)
Хроника одного помешательства

духовно-фантастический рассказ

Нужда - есть иллюзия.
Чтобы быть счастливым, человеку ничего не нужно.
вселенская мудрость

29.10. ... С открытыми глазами лежу уже второй час - не могу уснуть. Скорее нет, - я просто не хочу спать, хотя сейчас всего лишь полночь, а я лёг где-то час назад.

Странно. Хотя так бывает. Организм вообще странная штука, никогда не знаешь, что от него ждать.
Слушаю шум машин за окном, различаю когда проезжает автобус, когда грузовая, а когда легковая. В голове полная ясность и свежесть, словно я вчера прошел километров 20 по лесу, затем принял ванну и хорошенько выспался. Ни тяжести невыспанности, ни отупения от переизбытка сна. Странно. Удивительно....
В голове проносятся привычные мысли на тему: что бы сейчас поделать, - выпить чая, помедитировать, сыграть пару миссий в "штурмовике", порисовать... Чай не хочется, сажусь за игрушку.

15.11. Интересно, что со мной происходит. Прошло уже две недели, а я совсем не хочу спать и есть! Даже "вкусненького" не хочется. Ничего! Чувствую себя превосходно, бодрым и энергичным. И так весь день и ночь. Как будто кто-то могущественный отключил мой желудок, а с ним заодно и область мозга, которая отвечает за сон. Мне не хочется ни спать, ни есть. У меня просто нет нужды в этом. Полная ясность и спокойствие. Это не самогипноз и не аутогенная тренировка, - я действительно совсем не нуждаюсь во сне и в еде. Все основания показаться врачу...

17.11. Никогда раньше не замечал, как много у человека времени "съедается" сном, едой и другими нуждами. Никогда бы и не заметил этого, если бы не моя необычная болезнь. Ночью, когда всё вокруг затихает, когда город засыпает после очередного суматошного дня, я остаюсь один, сам с собой. Игрушки на компе давно надоели, - ну сколько можно летать, бегать, искать, стрелять, разгадывать, - книжки читать не хочется, а спать мне не нужно. Час тянется за часом, минуты превращаются в вечности - настоящая пытка, когда нечего делать. Днём хоть какое-то разнообразие - кто-то звонит, что-то нужно сделать, работа...

27.11. Я ушел с работы. Понял, что ходил туда только ради денег. Зачем мне эти деньги теперь? Да и работа меня никогда особо не вдохновляла. У меня текут проценты с одного маленького бизнеса, - хватает на поездки, развлечения и походы в кафе с друзьями (правда в кафе я тоже перестал ходить. Друзья смотрят на меня, как на больного, предлагают то и это. А мне не хочется. Ну не хочется есть! Что они, не понимают?!)
По прежнему не спал ни часа. Несколько раз пробовал уснуть, ложился в постель, укутывался в одеяло, представлял белых слонов, розовых, серо-зелёных с крыльями, оранжевых с крокодильими хвостами и большими голубыми глазами... - ничто не работает. Бросил всю эту затею. Ко врачам не хожу - не люблю я болезни и всё, что с ними связано. Феномен моей болезни меня не интересует, интересуют следствия. Хотя нет, - интересно из чистого любопытства, как долго я "продержусь" (если можно так выразиться, ведь мне это ничего не стоит) и когда сойду с ума. Или уже сошел?

29. 01. Я не всё записываю (да простят меня историки и исследователи), потому, что ничего особого не происходит. Я всё еще живу! Без еды и сна уже три месяца! И чувствую себя превосходно. Уже перестал удивляться. Перестал также "убивать" время. Два месяца назад мне просто НУЖНО было себя занимать - использовать нежданно свалившуюся на меня гору свободного времени. Затем я месяц пребывал в апатии - ничего не делал (а зачем???), теперь же всё происходит само собой: есть дело - делаю, нет - не делаю. Просто и со вкусом.
Кстати, заметил еще несколько особенностей моей болезни. То, что это болезнь я не сомневаюсь, так как люди вокруг меня все сплошь и рядом нормальные - работают, чтобы заработать на еду и жилье, а так как это очень тяжело, им приходится много есть, спать и отдыхать "душевно" - развлекаться, выпивать с друзьями, устраивать перекуры и т.д. и т.п., а на это на все нужны деньги, а чтобы их достать надо еще больше работать. Круг замыкается. Мне всего этого не нужно, причем не идейно - нет, я бы с удовольствием поел и поспал (ах, было же всё это и в моей жизни!), а физически. Не хочется даже ради удовольствия. Я не страдаю и не мучаюсь, мне не вводят капельницу, и я не ем сухари ночью из под подушки. Просто что-то случилось. Может, я стал призраком? Ну да ладно...
Так вот, вернусь к особенностям. Коротко я бы описал странности моей болезни так - исчезла нужда. Вообще в чем-либо. Исчезла потребность, необходимость. Мне не нужно есть, не нужно спать. Мало того, - мне вообще больше ничего не нужно, чтобы быть тем, кем я хочу быть. Вопрос лишь в том, кем я выбираю быть? Что меня вдохновляет, зовёт, окрыляет? Хороший вопрос...

Раньше мне нужно было так много всего. Взять хотя бы одобрение людей вокруг или друзей, близких. Мне нужно было, - прямо жизненно необходимо, - чтобы ко мне хорошо относились, чтобы меня любили, ценили, уважали. Когда же этого не было, я расстраивался, злился, бесился, часто делал всё возможное, чтобы получить хорошее к себе отношение, чтобы меня считали уникальным, особенным. Теперь мне всего этого не нужно. Не "по барабану", не "наплевать", а физически, психологически, еще не знаю как н е н у ж н о. Может я резко просветлился? - Да нет вроде, - у святых над головой нимб, а у меня - нет, я проверял у зеркала. Может, Бог услышал мои мучения со всеми моими нуждами и обрезал их, как аппендицит? В таком случае я - инвалид второй группы, и мне полагается еще и бесплатный проезд на всех видах общественного транспорта.

4.02. Сегодня пошел отдавать плёнку в печать, а лавка оказалась закрыта "на обед", хотя обед должен быть по расписанию аж через 25 минут. В общем, безобразие. Но я улыбнулся и пошел гулять по солнечному дню, ни капли не вспылил и не выдал привычного раньше трёхэтажного ругательства. - Мне не нужно было, чтобы всё произошло иным образом. Нет нужды - нет и гнева.
Утром дочка проснулась в описанной кровати, а сынишка не хочет идти в садик, ревёт. Привычная картина, которая раньше неизменно дополнялась моей руганью, угрозами и "по-попами". В этот раз, - нет нужды, нет гнева. Болезнь явно даёт о себе знать: мне не нужно было, чтобы дети вели себя по-другому, чем в тот момент. Я улыбался и делал зарядку. Всё рассосалось само собой: Срекоза отнесла бельё в стирку и сама ополоснулась под душем, а Заяц вдруг перестал капризничать и присоединился ко мне, забавно и старательно повторяя за мной упражнения.

Меня всегда точило, что я не такой, как "нужно". Нужно быть таким-то, а я не мог. Нужно быть как все, а я не тянул. Нужно соответствовать своим космическим стандартам Добра, Любви, своим нормам, но порой я не выдерживал этого. И злился на себя. И ругал. И бесился.
Теперь мне н е н у ж н о. Меня не давят правила и обеты. Больной, я повторяю Харе Кришна потому, что мне нравится, потому, что мне приятно быть с Кришной, с Богом, не потому что мне нужно, я должен, а не то.... Болезнь отобрала угрозу и давление. Страх исчез. Исчезло много страхов: страх смерти, страх попасть в ад, страх быть не любимым, страх быть не принятым, страх совершить ошибку, страх наказания, страх осуждения. Воистину, вирус беспощаден.

6.02. Это болезнь заразная!!! Те, с кем я общался последнее время тоже заболели.... Ужас! 7 человек. Пока они лежат в больнице и их просвечивают, прозванивают, сканируют и трубируют (суют всякие трубки во все возможные и невозможные части тела). Один "друг" даже хочет подать на меня в суд за то, что я, дескать, заразил его этим вирусом. А я то что, - я сам заразился непонятно от кого. Да и не знал я, что оно заразное оказалось... Я сам - пострадавший.
Наверное.... Хотя... У меня нет претензий.

8.03. В городе карантин... Всё оцеплено. Болезнь распространяется как чума, поражая народ без разбора. Закрыты магазины. Ночью на улицах гулянья, люди ходят, поют песни, некоторые даже пляшут. Созвали международную конференцию врачей, психологов, религиозных лидеров и прочих умников. Думают, что же это такое происходит, и что с нами такими теперь делать.
О болезни стало известно еще больше подробностей. Помимо того, что я перечислял раньше, пораженные не нуждаются также в тепле. На дворе еще снег, а тёплая одежда больным не нужна. Я сам проверял. Можно ходить хоть в одних трусах и босиком по снегу, а не холодно!
Многие из заболевших побросали свою работу. Зато если кто-то и выходит на работу, то не ради денег, не толкаемый нуждой, а потому, что дело ему нравится. Сегодня видел чудо: водитель автобуса улыбался и что-то напевал за рулём! Причем абсолютно трезвый. - Он занимался любимым делом.
Магазины превратились в склады. Каждый может брать себе, что ему нравится. Без денег. Без условий. Поначалу народ расхватывал халявное добро, но затем поостыл, - зачем тащить в дом то, что не нужно?
Болезнь поразила и все возможные зависимости, малые и большие, явные и скрытые. Они рассосались. Курильщики, алкоголики и наркоманы больше не нуждаются в "подзарядке", "допинге", "оттяжке", "дозе" и проч. Их больше не ломает. Больных, конечно. Хочешь кури, хочешь - нет. Но нужда, необходимость, потребность исчезли. У больных, естественно. Здоровые остались как прежде.

Нам, больным, не нужно, чтобы нас любили. Поэтому мы можем свободно выбирать любить или нет. Нас не бесит, когда, кто-то косо смотрит, или ругается на нас, или наступил на ногу в автобусе, или не дал того, что мы от него ждали, в чем у нас была такая потребность раньше. Нас не раздражает, когда вещи происходят не так, как нам нужно. Потому что нам больше не нужно, чтобы что-то было определённым образом.
Сектантов больше не раздражают грехи людей, - им не нужно, чтобы все спаслись. Не нужно также, чтобы весь мир был именно их, "единственно правильной" веры.
Из-за этого разногласия и ссоры между религиями прекратились. Монахам больше не нужно следовать молитвенным обетам, - если они молятся, то из любви к Богу, а не по нужде, не потому что должны, не чтобы искупить грехи или заполучить тепленькое место в раю.
Вирус зародил крамольные мысли в наших пораженных мозгах
- во вселенной нет нужды, нет обусловленности, нет осуждения и наказания;
любовь Бога безусловна, ее не надо завоёвывать, заслуживать, зарабатывать, - ее достаточно, хватит на всех с избытком. Любовь Бога всегда с нами, и Он не нуждается, чтобы мы служили Ему, любили Его, молились, ходили в церковь, Бог не накажет нас за невыполнение всего этого и заповедей. Любовь же всегда рядом, очень близко. Она существует, как выбор, как возможность. Выбирай, что хочешь. Никто не осудит, не накажет. Весь мир в нашем распоряжении. Все есть и всего достаточно, хватит на всех с избытком. Нет нужды в чем-либо, чтобы быть счастливым.
Быть или не быть счастливым, радостным, мирным - тоже выбор каждого.
Мы, больные, увидели это воочию, испытали на себе.
Нет нужды делать что-то, быть кем-то, иметь что-то. Можно быть, делать и иметь в соответствии со своим свободным выбором, в соответствии со своим самым вдохновляющим, самым захватывающим дух и чудесным представлением о себе! Не по нужде.

Если честно, это такое облегчение.
Если честно, я так благодарен тому, кто меня заразил. Это, наверное, кощунство, но я не хочу выздоравливать...

31.08. Всё вернулось.... Моему телу снова нужно спать и есть...Снова приходится одевать тело, когда холодно.
Я пытаюсь вспомнить, как это - выживать, бороться за деньги, власть, славу? как это - жить в нужде, физической, эмоциональной, психической и духовной? Но не получается. Наверное, у болезни есть необратимые осложнения. Нужда осталась только как мираж. Чем она и была всегда. Потребности тела так легко удовлетворить в мире, в котором всего достаточно и хватит на всех-всех-всех. Мы забыли, что такое голод в Африке, что это такое, когда каждые две секунды на Земле от голода умирает один ребёнок. Мы забыли, что такое воровство и войны, непримиримая вражда, зависть, ненависть.
Болезнь исцелила нас от иллюзий нужды, необходимости, потребности, разъединённости, недостаточности, неудачи, осуждения, наказания, обусловленности, превосходства и невежества. Слава Богу!
И слава Богу, что все эти иллюзии казались нам раньше реальностью, иначе, как бы с нами произошло такое невероятное приключение!

на полосе обгона

— А ну, быстро, в машину, — рявкнул майор, и наш маленький УАЗик-“таблетка” с красочными эмблемами по бокам “Международная гуманитарная миссия Пища Жизни”, пятясь назад и вздрагивая, выехал на дорогу из кювета, в который мы несколько минут назад поспешно нырнули, укрываясь от внезапного обстрела из гранатомета. В распахнутые задние двери машины оскалился пулемет Аслана — здоровенного, заросшего двухнедельной щетиной детины, сидящего на полу между мной и Алексеем. Нас, девятерых волонтеров FFL, взяли в плен и теперь везут в неизвестном направлении. Выехать из города во время штурма, да еще на машине, по простреливаемой со всех сторон дороге, — это полное безумие: любой движущийся объект сразу становится целью. В глазницах домов притаились снайперы, на улицах идет бой. Достаточно одной очереди по кузову, чтобы превратить нас в кровавое месиво.

Набирая скорость, машина мчится вперед по изуродованной снарядами и гусеницами танков дороге. Жутко трясет, перед глазами плывут мутные круги. Последние шесть дней мы сидели в укрытии без воды. Последние шесть дней... Этот штурм был самым ужасным из всех, что я пережил в Грозном. Гибель Андрюхи, нашего водителя, расстрел, паника в команде и проход с белым флагом через город на окраину, вылазки за продуктами и водой. Хочется опуститься на землю, крепко зажмурить глаза, обхватить колени и больше не подниматься...никогда... Самому старшему из нас, Сергею, двадцать восемь, самому младшему, Алексею, — шестнадцать. Мне, руководителю бригады экстренной помощи, вот уже второй год работающей на Северном Кавказе, двадцать три.

“Лишь бы ребята остались живы! Лишь бы больше никто не погиб!” — снова и снова проносится в голове. Наполовину оглохший от разорвавшего за спиной снаряда, я судорожно цепляюсь за колено Сергея и ручку качающейся открытой дверцы, ноги соскальзывают... больше нет сил... Торчащий из обивки болт больно впивается в плечо. Сквозь некогда ярко желтую, а теперь ставшую серой от грязи, пота и копоти футболку FFL медленно сочится кровь...

А позади, едва различимый за черными стенами дыма горящих нефтехранилищ, остался Грозный. Сейчас, когда, скорченный в кузове и изнеможенный свыше пределов человеческих возможностей, я смотрел на удаляющийся город, название города перестало быть просто словом. Оно ожило, воплотилось, приобрело форму, цвет, звучание, запах. Оно двигалось, рокотало выпускаемыми из кружащихся где-то в черном дыму вертолетов ракетами, сотрясалось разрывами снарядов, пульсировало цепенящим страхом и болью в висках миллионов людей. Грозный... Лишенный плоти, он казался поднявшимся из тлена мертвецом, скелетом, омерзительным и ужасным именно тем, что вопреки здравому смыслу он “жил”. Если это можно назвать жизнью. То, что было раньше цветущим садом (нам рассказывали, что Грозный был очень красивым городом) стало пустыней, грудой обломков с торчащими ребрами искореженной арматуры. Там, под завалами кирпича и плит, остались тысячи жизней, десятки тысяч исковерканных человеческих судеб. Там больше не существовало реальности, — все смешалось в страшной какофонии смерти и разрушения. Там невозможно отличить где земля, а где небо — и тут и здесь огонь и едкий дым, и тут и здесь таящие смерть дула пушек и движение закопченных машин. Грудь пытается вобрать живительного воздуха, но вместо этого легкие наполняются удушливой острой субстанцией, взвесью гари и пороха, которою можно осязать руками, вызывающую спазмы и головокружение. “ПТУРсы”, выпущенные из вертолетов, с парализующим сознание воем расчерчивают небо черными полосами и врезаются в чудом уцелевшие здания — “миротворцы” выбивают боевиков из “укреплений” — домов мирных жителей. Оглушающий разрыв, и стена пяти-этажки, конвульсивно вздрогнув, оседает на землю, обнажая трепещущую плоть дома. С силой зажмуриваешь глаза и опускаешься на землю, обхватив голову руками — больше нет сил, ни физических, ни душевных, ни моральных — второй год преследует все то же нервное движение, кажется, что все это кошмарный сон, но вот откроешь глаза, и больше нет войны, нет раскатов взрывов, нет пожаров, нет дыма... Только открыть глаза...

В подвалах, в убежищах, просто под плитами живут люди, — те, кто не успел или не смог уйти, а зачастую те, кому идти некуда. Чем они живут, что едят, что пьют? — Для меня всегда было загадкой. Как вообще можно жить посреди этого ада ?... В перерывах между бомбежками, когда над городом воцаряется звенящая тишина, во дворах играют дети. Жизнь, изрешеченная из АК, взорванная снарядами, раздавленная бетонными плитами, все еще теплится здесь. Словно пробивающийся через трещину в асфальте тоненький нежно-зеленый стебелек, в Грозном осталась жизнь. Осталась несмотря ни на что.

Дети есть дети. Они играют блестящими красноватыми осколками танковых снарядов, копошатся в воронках, качаются на уцелевших качелях. Играют, хотя многие из них остались без родителей, играют, хотя тело шатается от голода и отравленной воды. Многие из них, бегая среди остовов зданий, подрываются на минах... Смерть, каждый день собирает здесь свою жатву. Те, кто остались в живых больше не могут плакать. Они не могут заснуть, когда наступает тишина. Тишина настораживает, тишина пугает, тишина грозит опасностью. Здесь кошмар и бред стали реальностью, эволюция обернулась вспять и грань, отделяющая человека от животных стала едва заметной. Разукрашенные, словно дикари в цвета войны,“контрактники” в пропитанных потом и порохом жилетах, обвешанные оружием, косят сотнями за раз перепуганных мальчишек — “воинов” Вооруженных Сил России. Колонны беженцев расстреливают с земли и с воздуха, людей давят танками, людям отрезают головы, сжигают заживо...

Как я попал сюда? Зачем? Зачем сюда кто-то приезжает, когда все живое спасается бегством из этого страшного места? Сейчас, когда я пишу эти строки, наготове несколько красивых ответов. Тогда, в 1994, когда я впервые попал на Северный Кавказ у меня было одно желание, одна мечта: “Это не правильно, когда людям плохо. Человеку должно быть хорошо!”.

Шесть месяцев в Ингушетии стали хорошей подготовкой. В прекрасно оборудованной столовой мы ежедневно кормили 200 ингушских детей. В новый год 1995, когда начался гроздненский кошмар и в Ингушетию хлынул мощный поток беженцев, объем работы увеличился, — были дни, когда в нашу столовую приходили до 1000 человек. Иногда колонны беженцев приезжали в Назрань в 11 ночи. Приходилось вставать и готовить. И это после 15-ти часового рабочего дня. Готовить, раздавать, убирать всю ночь, а затем в шесть утра обычная ежедневная смена. Порой к нам приходили люди, которые не ели шесть-семь дней. Качаясь на подгибающихся ногах, с осунувшимися изнеможенными лицами, они просили есть и пить. Мы давали им немного легкого супа и травяной чай, просили придти завтра утром — вспоминались заключенные концлагерей, которые, получив пищу после долгого голода, наедались и ... умирали. Обычно на обед нашей команде было то, что оставалось после дневной раздачи беженцам. Но порой ребята добровольно отказывались от своих порций обеда и ужина, когда в столовую приходили запоздалые посетители. Люди приходили сюда не только за борщом, вкусным хлебом и сладостями. Они тянулись к нам за пониманием, за добрым словом, за улыбкой и приветливым рукопожатием. Приходили старики, женщины, дети, ингуши, армяне, русские, приходили учителя и артисты, директора предприятий и рабочие заводов.

В марте открылась наша программа в Грозном — первая благотворительная программа в изуродованном городе. Позже начали работу наши коллеги из международного красного креста. Развернули деятельность организации, оказывающие медицинскую помощь и восстанавливающие больницы. Интернациональная команда НКО работала дружно и слаженно. Бок о бок служили оказавшимся в беде людям англичане и русские, немцы, австралийцы и бельгийцы, французы и итальянцы. Мы открыли программы бесплатных вегетарианских столовых также в Гудермесе и Хасавюрте. Добровольцы “Пищи жизни” проявляли чудеса самоотверженности и бесстрашия. Сергей Маркон иногда по несколько раз в день переходил через линию фронта, ввозил в город продукты, добывал чистую воду и оборудование для столовой. Помню бабушку Тоню. Каждый день рано утром она приходила в нашу столовую в Грозном и до сумерек перебирала горох, фасоль и крупу для супов и каши. Две девочки, семи и двенадцати лет, помогали на раздаче, мыли посуду и полы. В Грозном нашу кашу, хлеб, и напиток ежедневно получали до 3000 человек. Прямо за день до последнего штурма, 2 августа, министр правительства Чеченской республики Кошман подписал документ о передаче нам комбината питания и необходимого продовольствия для распространения горячих завтраков ежедневно 25.000 школьникам Грозного. Столько суеты, столько бессонных ночей, встреча пополнения в нашу команду... И вдруг... утро 4 августа... Как будто кто-то властной рукой задернул занавес, погасил светила на небе, наслал полчища демонов, чтобы нанести самый страшный, последний удар... 6 утра. Обычно стрельба начинается после пяти вечера, но сегодня что-то начали палить не дожидаясь восхода солнца. Следуя привычному расписанию, повара вскипятили четыре 350-ти литровых газовых котла, заложили крупу для каши, поставили первые протвени ставшего знаменитым по всему Грозному душистого хлеба. На улице идет бой, сыплются стекла, падают осколки снарядов. Мы готовимся к развозу — ровно в девять открывается наша столовая: до пятисот человек получают пищу здесь, остальное развозится на машине по “точкам” в городе. В окно просовывается дуло автомата, бородатый чеченец показывает мне на выход. Ребята кидаются ко мне: “Что делать?! Столовая окружена!” Не вернулись трое ребят, отлучившихся из столовой несмотря на строгое распоряжение на улицу не выходить... Попросив сохранять полное спокойствие, я открываю дверь. Нас выводят на улицу, строят у стены. Все как во сне. Невдалеке раздаются выстрелы... Андрей с криком падает на землю ... Затем снова столовая, вокруг все дрожит, земля стонет от разрывов. Посреди этого ада к нам в столовую идут люди. Невероятно! Пригибаясь и прячась за выступами стен, бежит “баба” Тоня. Еще две бабушки с банками для каши, дети с кастрюлями и пластмассовыми бутылками для напитка. Откинувшись на стуле в своем “офисе”, я пытаюсь собраться с мыслями. До моего приезда ребята иногда раздавали пищу буквально под пулями. Однако сегодня едва не погибла вся команда, тяжело ранен Андрей Савицкий. Нужно эвакуировать ребят из нашей столовой, оказавшейся под перекрестным огнем. Но как выйти, когда все вокруг горит, разрывается, стирается в порошок? Куда идти? ... Из сгоревшего еще в сентябре прошлого года здания детского дома напротив прямо по моему окну бьет очередь из автомата. Падаю на пол и ползу в проход... В нашей спальне лежит Амита, 24-летний петербуржец с голубыми глазами. За несколько минут расстрела он стал совсем седым, белым... Начался дождь. Раскаты грома не отличишь от неистовой перестрелки. Небо вторит земле то гулкими ударами, то резкими звенящими раскатами, то ослепительными вспышками молний. “Между землей и небом — война.” Некуда укрыться, остается лежать на полу, инстинктивно сжимаясь в комок, когда разрыв раздается где-то совсем рядом.

На рассвете решили уходить. Все измотаны до предела. Спим в обуви и одежде, положив рядом вещмешки. Посреди ночи рев боя прерывается страшным грохотом и скрежетом, на мгновение очертания утонувших во тьме остовов зданий становятся различимыми от ослепительной вспышки. Наверное, где-то совсем рядом упала ракета. Утром 6 августа, прямо перед уходом, в столовую вернулись Сергей с Алексеем. Они ходили в больницу навещать раненного Андрея. На месте больницы зияла страшная воронка... Как мы узнали позже, в правое крыло больницы попала ракета, всех кто остался в живых эвакуировали в близлежащий туб.диспанцер. Андрей оказался среди тяжело раненных. Вокруг него столпились врачи и медперсонал. Последними его словами было: “Со мной все в порядке. Пожалуйста, поспешите к тем, кто в тяжелом положении...”

Зачем мы сюда приехали? Все по разному, но в целом, чтобы служить людям. Это наш выбор. Любить — это прежде всего “давать”. Давать себя. И чем больше отдаешь, тем больше любишь. Любовь — это состояние души, это радость и праздник, это открытость, легкость и красота. Это забота о счастье другого человека. Это ласковое солнышко внутри, открытое сердце. Это когда на душе песня, всегда.

Это все равно, что вырулить на полосу обгона: нужно мастерство, уверенность в себе, внутренняя целостность. Став Человеком, ты уже не можешь пройти мимо несчастных, мимо боли, мимо страданий. И тогда ты выруливаешь на полосу обгона, сосредотачиваешь свои силы, чтобы делать добро. Ты поднял для себя планку, и вернуться назад, к привычной удобной спокойной жизни будет отступлением. Даже если ты вернулся на спокойную полосу, ты уже никогда не забудешь, как замирало сердце от восторга свободы, — там, на полосе обгона.

Однажды у Матери Терезы спросили: “Что мы можем сделать для людей вокруг? Как мы можем принять участие в миссии милосердия и благотворительности?” В ответ услышали простое: улыбайтесь друг другу! Каждый день, при любой возможности. Улыбайтесь вашим мужьям, когда те, уставшие, приходят с работы. Улыбайтесь вашим детям, когда они вбегают в комнату или когда возвращаются из школы домой. Улыбайтесь соседям по лестничной клетке и прохожим. Благотворительность начинается с дома! — Так просто и в то же время трудно. Тяжело перестать ожидать от других внимания и дарить внимание первым, бескорыстно. Это и есть полоса обгона. У каждого она своя. Но каждому из нас, чтобы стать способным делать добро нужно выйти на полосу обгона, чем-то пожертвовать, от чего-то отказаться.

В наших столовых FFL по всему миру люди получают прежде всего внимание, улыбку, заботу, нежность. Повара готовят пищу, даже самую обыкновенную кашу, с самыми светлыми пожеланиями, с добротой, с такой любовью к людям, что неоднократно были случаи, когда попробовав ложку каши или откусив хлеб, люди начинали плакать, плакать от счастья. Каждое воскресенье, по традиции, заложенной основателем FFL Шрилой Прабхупадой, мы устраиваем “Пир Любви”. Приглашаем всех желающих в гости, угощаем, поем и танцуем вместе. Так в Грозном наша столовая и точки раздачи были оазисами мира, понимания, открытости, любви и веры. Веры в то, что человек создан для добра и любви, и он не может не любить, он несчастен когда совершает насилие, когда обманывает, когда убивает, когда испытывает ненависть, зависть, злобу, страх. Ему плохо, когда душа больна. Но человеку должно быть хорошо! Поэтому двадцатилетние мальчишки срываются из родных городов и оказываются в “горячих точках”, в зонах стихийных бедствий, забыв о себе, спешат к людям, которые нуждаются в помощи, в надежде, в любви.

Вместо послесловия.

Нас привезли в Урус-мартан, — небольшой поселок неподалеку от Грозного. Затолкнули в узкую комнатушку, где мы лежали до наступления сумерек. Затем под конвоем ночью перевезли в какую-то лачугу — отделение департамента гос. безопасности Ичкерии. Обвинение в шпионаже. Закрыли в холодильнике, так, что мы чуть не задохнулись и едва дотянули до рассвета. Все плывет перед глазами как в бреду, растрескавшиеся губы шепчут ребятам слова утешения, слова, которые говоришь прежде всего самому себе: “Если нам суждено умереть, лучше сделать это достойно, без злобы, без страха, без ненависти. Остаться до последней минуты верными нашему выбору - дарить любовь”. Вызывали по одному на допрос — по крайней мере можно было распрямиться и вдохнуть полной грудью. Утром нас ждал расстрел — задержанных и без нас было много, а разбираться некогда. “Стреляй всех! На небесах рассортируют” — помню намалеванный на стене здания правительства Ичкерии лозунг. Ближе к утру вызвали меня. Уставший майор ДГБ протянул лист бумаги и ручку. Пока я писал ответы на стандартные вопросы в комнатушку зашел какой-то высокий чеченец. Тихо разговаривая с начальником ДГБ, он то и дело пристально смотрел на меня, как будто что-то силясь припомнить.

—Ты меня узнаешь? — Наконец, обратился он ко мне по-русски. — Вы накормили меня и моих ребят месяц назад, когда мы, уставшие и голодные зашли в вашу столовую!

Я посмотрел на него. Даже если бы он приходил к нам в столовую неделю назад, сейчас я не смог бы его вспомнить. Эти шесть дней полностью вывели меня из строя, я едва мог стоять на ногах, едва выговаривал слова, почти ничего не видел и не слышал от смертельной усталости. Мы не спали уже четыре дня.

Кто этот чеченский командир? Приходил ли он к нам или нет?

— Знаете, — наконец сказал я — к нам приходят столько людей, что всех запомнить нет никакой возможности. Мы кормим всех желающих: и детей, и стариков, и взрослых. К нам приходят русские солдаты и набирают кашу в каски. К нам приходят чеченцы, осетины, ингуши, грузины. По мере сил мы стараемся делать добро всем, независимо от национальности и политических убеждений.

Высокий чеченец снова о чем-то заговорил с майором, жестикулируя руками.

Через несколько минут после того, как меня засунули обратно в холодильник, дверь открылась и нас вывели на свет Божий. Занимался рассвет. “Последний рассвет в моей жизни!”

— Ребята, вы свободны. — Раздался голос майора. — ДГБ республики Ичкерия просит извинения за доставленные вам неприятности. Сами понимаете, время военное. Полевой командир Аслан приглашает всех вас к себе в гости....

Затем майор немного замялся

— Спасибо вам за ваше самоотверженное служение. Мы исповедуем другую религию, но наша религия уважает тех, кто делает добро. Спасибо вам!

... Убрав автоматы с заднего сиденья “жигулей”, Аслан посадил четверых из нас в машину и помчался к своему дому, который находился в поселке неподалеку. Красивый чеченский дом, крыльцо увитое плющом, небольшой садик. Нас встречает ласковая женщина Эсита, приглашает в дом. Аслан едет за оставшимися ребятами... Узнав, что мы вегетарианцы, соседи принесли в дом целую гору овощей — свежие помидоры, кабачки, огурцы, картофель. Принесли банки с молоком и сметаной. А мы тем временем уже свалились замертво в отведенной для “дорогих гостей” комнате. Проспали полторы суток. Затем приняли баню, растопленную хозяйкой и приготовили пир на всех. Аслана не было дома. Вот он вернулся, снял с плеча автомат, расстегнул жилет с запасными рожками и гранатами. Видно было как сильно он устал от войны. Видно было, что он простой труженик, взявший в руки оружие только чтобы защитить свою семью, свой поселок. В комнате под навесом на кровати лежит его сынишка. Год назад в поселке раздался взрыв авиационной бомбы. Мальчика парализовало... На лице сурового командира появилась нежность. Сняв сапоги, Аслан лег на кровать, трогательно обнял сына и заснул. “Кому нужна эта страшная война? Когда же все это кончится...” — снова и снова проносится у меня в голове.

На следующий день я оказался в объятьях Маюрадваджа — координатора FFL по России — за нами приехали из Москвы. По дороге остановились еще в одном чеченском доме. Опять невиданное доселе “кавказское” гостеприимство. Пожалуй вряд ли найдется такой гостеприимный народ как чеченцы и ингуши. Их гостеприимство отвечает человеческой потребности любить и быть любимым. Делать добро бескорыстно, от чистого сердца — вот то общее, что объединит всех людей на Земле. И тогда все будут счастливы. Как говорится в одной кавказкой поговорке “Делай добро, бросай его в воду, добром к тебе и вернется!”

***

В качестве справки:

Харе Кришна Пища Жизни (FFL) — международная благотворительная организация, основанная в 1974 году Международным Обществом Сознания Кришны (ISKCON). Основатель ISKCON Шрила Прабхупада, однажды стал свидетелем сцены, как несколько бенгальских мальчишек рывшихся в поиске пищи в куче мусора, вынуждены были бороться на смерть с собаками за найденные объедки. Повернувшись со слезами на глазах к своим ученикам, лидер духовного движения попросил: “Пойдите и накормите их. Отныне пусть в радиусе 10 миль от наших храмов по всему миру не будет ни одного голодного!”

FFL осуществляет бесплатную раздачу вегетарианской пищи малоимущим, престарелым, жертвам стихийных бедствий и военных конфликтов, независимо от их национальности, вероисповедания, политических убеждений. Раздача пищи не является средством религиозной пропаганды. Со дня рождения миссии, программы FFL, работающие в 50 странах мира, распространили более 70 миллионов горячих обедов. Добровольцы FFL оказываются там где люди наиболее нуждаются в помощи : во время опустошающих наводнений в Бенгалии, в охваченной войной Югославии, в районах трущоб ЮАР, среди племен Зулу. Пища раздается также всем желающим. Например в Австралии вот уже 15 лет студенты университета в Мельбурне получают горячие бесплатные обеды. В бывшем СССР FFL начала работу в 1988 году, когда в разрушенном землятресением Спитаке ежедневно в течении 4 месяцев пищу получали до 2000 человек.

С 1992 по 1997 команда добровольцев из 10 человек кормила жителей осажденного Сухуми, раздавая до 2000 порций горячей пищи ежедневно. В июне 1995 волонтеры FFL поспешили на помощь в Нефтегорск, пострадавший от землетрясения в 7,2 балла по шкале Рихтера. С ноября 1994 года открылась программа на Северном Кавказе : в Назране, Хасавюрте, Гудермесе, Грозном. За время работы в Грозном было распространено более 800.000 горячих обедов, а в регионе — более 200.000. Стационарные программы “Пища Жизни” действуют в 40 городах России, тесно сотрудничая с детскими домами и детскими приемниками, обществами инвалидов, приютами для бездомных, обществами слепых, миграционной службой.

Стало традицией для добровольцев FFL приходить с сюрпризами на городские мероприятия и праздники. Так ко дню защиты детей 1 июня 1995 года в Москве мы приготовили торт весом в 1,5 тонны, торт без единого яйца. Тогда в “Олимпийском” сладким подарком насладились около двух с половиной тысяч детей. На день города москвичи наслаждались двумя тортами в 600 и 800 килограммов. В ЮАР на фестивале 30.000 детей получили сладости.

Почему вегетарианская пища? Добровольцы FFL считают, что до тех пор, пока на земле будет совершаться насилие, даже над невылупившимся цыпленком, пока будет проливаться кровь животных, войны и насилие среди людей неизбежны.

Раздавая вегетарианскую пищу, мы даем людям прежде всего свою любовь, любовь, незапятнанную кровью живых существ.

в Грозный

май 1995 года.

Странное ощущение... Правду говорят, что наше зрительное восприятие весьма ограничено, и что человек может чувствовать гораздо больше, чем видеть и слышать.... Вроде бы ничего необычного, вроде сотню раз ездил в этой машине, но сегодня мы едем в Грозный... и мне не по себе.
Машину трясет на ухабах, вдалеке слышна канонада разрывов, а перед нами из дыма медленно проявляется город. "Сталинград после войны" - проносится у меня в голове, "Ни одного целого здания..."
Въезжаем в город. Вокруг одни обломки, развалины зданий, торчащая из них арматура, везде мусор. Водитель тщательно объезжает воронки от бомб и снарядов. Дорогу здесь периодически расчищают, а вот трупы убирать не успевают. Они виднеются меж плит тут и там, разбухшие от майского солнца, наводящие ужас стражи города, стражи войны. Я никогда не видел убитых на войне..., да и войны еще никогда не видел, только фильмы о Второй Мировой. Как здесь всё похоже на бомбёжку Сталинграда и других городов.

Сейчас около десяти утра. Впереди большой день. В городе вдруг всё смолкло, стало тихо-тихо, - смерти тоже надо отдохнуть от работы, хоть на пару часов...Мы не отрываясь смотрим из окон нашего Уазика-таблетки на город. Целые поля обломков! Мелких, закопченных, с торчащими ржавыми прутьями и лоскутами каких-то тряпок. Гарь. Пустыня. Днём это не так пугает. Особенно майским днём, когда природа пробуждается, когда повсюду в Чечне и в Ингушетии распускаются молоденькие листочки, а обочины дорог и луга уже светятся миллионами маленьких солнышек мать-и-мачехи. Днём и здесь в Грозном смолкают выстрелы и разрывы, и наступает великая тишь, "великая" - потому, что такой контраст... В мае здесь до пяти вечера мирное время. Мы торопимся по своим делам, торопимся успеть всё сделать до вечера.
Наша маленькая столовая, - столовая миссии "Харе Кришна Пища Жизни". Сюда, в Грозный, приехали кришнаиты не для того, чтобы проповедовать культ Кришны и распространять Бхагавад-Гиту, но помочь измученным войной и голодом людям. Нас встречают усталые ребята. Кто-то спит после ночной смены. Каша для раздачи уже готова, и мы загружаем фляги в машину.

Едем "на развоз". Сейчас хорошо - можно спокойно ехать, только водителю много работы - приходится всё время выбирать путь, объезжать искореженные участки дороги и упавшие за ночь плиты разрушенных зданий. Ещё месяц-два назад ребята развозили кашу буквально под пулями.
Вот машина остановилась во дворе чудом уцелевших домов. Выхожу и осматриваюсь: вокруг ни души. Но ребята по-деловому выгружают фляги с кашей и готовятся к раздаче. Кому здесь раздавать пищу, ведь кажется, что в этих, зияющих пустыми глазницами окон и пробоинами в стенах, домах нет людей??? Из под козырька полуразвалившегося подъезда появляется голова женщины... и внимательно смотрит в нашу сторону... затем исчезает. И тут, словно по команде, отовсюду к машине идут люди! От неожиданности я просто обалдеваю! Люди идут с банками и бидонами, с кастрюлями и пакетами. Образуется очередь, и ребята принимаются за привычную раздачу. Никто ничего не говорит: просто подходят и наполняют свою посуду кашей, берут хлеб и отходят. Следующий. И ещё. В очереди человек тридцать. Это наша первая "точка". Люди молчат, потому что в этом городе привыкли прятаться, чтобы спасти жизнь. Молчат от нечеловеческой усталости и горя, от войны, от ужаса. Но по глазам, по вздрагиванию ресниц, по рукам - незримо чувствуется людская благодарность, теплота распускающихся от протянутой руки помощи сердец.

Неожиданно издалека доносится странный звук. Ничего не вижу... звук усиливается и перерастает в оглушительный рёв. Это над нами сверкнула едва заметная черточка сверхзвукового бомбардировщика. Застигнутый врасплох, я словно прилип к месту и не знаю что делать. Женщины в очереди инстинктивно пригибаются к земле. Это движение - страшный след войны, - еще долго будет рефлекторно включаться у них. Я видел тот же рефлекс у беженцев из Грозного, которые колоннами приходили в столовую Харе Кришна в Назрани...

Наступает вечер. Мы остановились не в столовой, а в маленьком дачном доме одного нашего друга-чеченца. Расположились на втором этаже среди стопок книг и перевязанных упакованных вещей. Шестой час. Тишину прорезает выстрел и вскрик. ... За ним еще выстрел и очередь из автомата. Совсем рядом. Затем раздаётся уханье миномёта или гранатомета. Начинается перестрелка. В небе появляются самолёты, вспыхивают и гаснут огни осветительных ракет. В городе настоящая канонада. Я не могу уснуть, всё время кажется, что сейчас наш домишко разлетится в щепки. К окну советуют не подходить. Так холодно. ... Холодно от человеческой жестокости и ненависти. Страшно. Какой маленькой и незащищенной здесь становится жизнь, - как пушинка, - раз, и нет её, уже несётся по бескрайным просторам времени...Я цепляюсь за жизнь, пытаюсь защититься, спрятаться. А вокруг беснуются снаряды и бомбы, унося в свои водовороты новые жертвы, новую жатву...

Раннее утро. Ещё слышны одиночные выстрелы. Мы едем назад в Назрань. Там нас ждут беженцы - тысячи обескровленных, уставших людей: врачи, учителя, продавцы, инженеры, мужчины, женщины, дети. Столовая в Назрани открылась уже осенью 94, и сейчас оказалась прямо посреди потока беженцев из Грозного. Разрушенный город остался позади. А спиной всё чувствуется его холодное дыхание. Сердце ничего не отпускает сразу. Мой первый день в Грозном надолго отложится в памяти, и уже здесь, в Назрани, где нет войны, я, также как сотни и тысячи бывших жителей Грозного, буду инстинктивно пригибаться к земле, когда надо мной пролетает самолёт…

какие проблемы?

С Кришной!

Я думаю, как решить проблемы?!
и я думаю, как решить проблемы.
Думаю и думаю о проблемах...
- я с проблемами

Я повторяю Харе Кришна!
Танцую и пою Харе Кришна!
Харе Кришна! Харе Кришна!
- я с Кришной!

сегодня проснулся и понял:
я всегда с Кришной!

в объятьях Бога

…в объятиях маршрутки так уютно,
в объятьях улицы закатной - радость встреч;
проводят ласковыми пальцами минуты
по линиям твоих, Москва, весенних плеч

я одеялом облака укроюсь,
под звуки леса звёзды обниму,
в объятиях твоих от страха скроюсь,
душой своей к твоей душе прильну

в объятьях Бога сердце отогрею,
в объятьях Бога выберу любить;
в твоих объятьях, Кришна, я прозрею,
чтобы с любовью жить…
любовью быть

фотографирую

Я фотографирую природу; она - от Бога,
Кусты сирени, облака, поля и скалы.
Волшебной простоты наивной в ней так много,
Задора, жизни, искренности небывалой.

Я фотографирую природу, словно душу.
В общении с цветами обновляюсь.
И в капельке росы я голос Бога слышу,
А люди... я с людьми теряюсь...

Ах, люди, - цветы в панцирях, - на конях мчатся!
Проблемы, сложности и сгустки боли, сгустки страха.
Как мне добраться до души, как достучаться,
Как мне связать себя с тобой, бедняга?

Так хочется простого - дождя и солнца, ветра
В глазах любимой видеть нежность, радость жизни.
Чтобы по миру вечно мчалась эстафета
Любви! Ах, люди, люди, - отзовитесь!

Я фотографирую людей. Они - от Бога!
В душе так много солнца! Столько славы!
Волшебной простоты наивной в ней так много,
Задора, жизни, искренности небывалой

операция на сердце

В комнате воцарилась полная тишина. Даже воздух, казалось, превратился в некую плотную вязкую массу, еще больше придающую всему, что так внезапно обрушилось на меня, какую-то нелепость, безумие, нереальность.

Я смотрел в его большие карие глаза, надеясь отыскать там хоть мельчайший оттенок, хоть крохотный намек, указывающий на то, что все это просто сон, — страшный, до испарины, до замирающего на устах крика..., но сон, всего лишь сон. Я так ждал, что вот-вот прозвенит будильник, придет утро и тоненькие лучики солнца, пробивающиеся сквозь занавески, принесут успокоение, обласкают и заставят все забыть.

Зажмурившись на мгновение, я снова открыл глаза, но юноша все также стоял передо мной, и в его бездонных глазах было такое невыразимое отчаяние, такая боль, что я невольно отступил на полшага назад.

За окном стало почти совсем темно. В неподвижном душном воздухе чувствовалось напряжение надвигающейся бури. Низкие тучи стремительно захватывали новые и новые кварталы неба, пока, наконец, не осталось ни единого просвета. Будто сказочный дракон, гроза стремительно опускалась на город, все плотнее закрывая его своими огромными перепончатыми крыльями.

Вот наконец по широким подоконникам забарабанили первые капли дождя. Еще минута и с неба обрушились плотные колонны воды, город сжался под их неистовым напором.

— Умоляю Вас! Я заплачу! Прошу Вас, сделайте это! — Будто внезапная вспышка молнии прорезал пространство его голос. Это было невыносимо.

— Родненький, милый мой! — Я схватил его за руку. — Да зачем же так вот! Дорогой мой мальчик, ведь живут же люди!

Я задыхался от слез, словно в бреду мысли путались в голове, язык заплетался...Я хотел что-то сказать, но не мог, не знал что и не знал как. Уже час я пытался отговорить его, но ничего не действовало. Я чувствовал себя полностью разбитым. Я просто тряс его за руку, будто пытаясь кого-то разбудить. Только кого?

“Какой абсурд! Какая нелепость! Боже, зачем же так? Почему я...?”

Олегу было семнадцать, когда он, обессиленный, упал в наше отделение хирургии и, спросив врача, стал умолять ввести ему в вену препарат, чтобы, заснув, уже больше никогда не проснуться...

Он не был наркоманом, не нюхал клей и не играл на деньги. Он был таким, какими были юноши, может быть, лет девяносто назад — благородным и кротким. И все же в нем было что-то необычное, я бы сказал...

Последней каплей стал случайно услышанный им разговор двух его однокурсников. Один рассказывал другому, как его мать сильно пьяная, каждый день возвращается домой, а он вытряхивает из ее сумочки деньги себе на джинсы и девочек. “Неужели в этом мире нет ничего чистого, нет правды нет любви, нет дружбы? — В который раз вспыхнул в его голове вопрос. — Зачем я живу? Кто я? Зачем весь этот спектакль???”

Смерть отца, посиневший труп бомжа в переулке, ночь у Кольки с его приятелями-нюхачами, первый год учебы в институте...Все шло одно к одному, но вместе с тем он понимал, что это не какая-то полоса неприятностей, которая в конце концов окончится и настанет безоблачное счастье, — нет, — это основа, это закон, это правило игры.

Очень часто Олег видел один и тот же сон. Будто невидимая рука вдруг стягивала маски и все в ту же секунду обретало свое истинное обличие: улыбающиеся лица продавщиц в супермаркете, знакомые, преподаватели, умные дяди на экране телевизора, — везде были лишь забота о себе, усталость, корысть, безразличие, холод, расчет, бесчувственность, обман и грязь... Он не мог так жить дальше. Не мог и не хотел. Кто-то могущественный снял с его глаз пелену и он увидел все таким, как оно есть, без искусственных улыбок и изощренной рекламы, без бумажной мишуры и росчерков серпантина.

Он не помнил когда именно это с ним произошло, но однажды он стал читать мысли других. Словно на ладони он стал видеть человеческие сердца и умы. Невинный и еще совсем мальчик, он не смог этого выдержать. Он задыхался от безысходности, он кричал от боли и бился словно выброшенный на берег дельфин — такой чистый, благородный и такой до нелепости беспомощный. “Зачем весь этот спектакль? Зачем все эти маски, костюмы и грим? Какой смысл? Кому нужно, чтобы мы все так страдали тут? Какой смысл в такой жизни? Ради чего??? Неужели ради машины, чтобы довольным самим собой каждый день протирать ее тряпочкой? Или ради друзей, которые думают только о своем счастье; ради женщин, чтобы стать тупым и серым или, может быть, ради денег — пустых бумажек, жалких кусочков НИЧТО, управляющих всем в этом безумном мире — и дружбой и любовью и человеческими судьбами?”

— Прошу вас, Константин Юрьевич, пожалуйста!

Во мне все перевернулось. Я не мог поверить своим глазам, ушам, осязанию. Снова и снова я тряс его за руку, не осознавая ничего вокруг. Его огромные как звездное небо глаза, такие холодные и до сумасшествия спокойные смотрели прямо в мое сердце. Его мольба убить его, — вот так, просто, в белоснежной операционной влить что-то в вену и навсегда покончить со всем миром, — просто не умещалась у меня в голове. О, если бы он кричал и плакал в истерике, и бился бы головой о пол..., мне было бы легче, я знал бы что делать. Но он просто спокойно смотрел на меня... по страшному спокойно, совершенно не совместимо с тем, за чем он сюда пришел. Я чувствовал, что мне никуда не скрыться от этого взгляда, никуда не убежать.

“Может быть, вызвать охранника! — Пронеслось в голове. — Просто кивнуть Марии Михайловне и тот здоровый детина, что стоит на входе отвезет его в психушку. И как он сюда проник? И прямо ко мне... Совсем недавно я стал заведующим отделением и вот тебе... А может.. ? .... Нет, это невозможно! Меня посадят на двадцать лет! Я не буду ему ничего вкалывать!...” — Мысли смерчем вытаскивали из подсознания все, что там было тщательно замуровано, отштукатурено и выкрашено свежей краской. Я вдруг подумал о пакетике с курагой и двух сырниках, завернутых в фольгу, которые протянула мне сегодня утром Лена. Год назад мы переехали в новую квартиру; столько возни с покупкой стенки и евроремонтом в ванной... “ Да, я ведь обещал маме провести этот отпуск с Леной у нее на даче. Так спокойно кругом...садящееся в пурпур солнце, стрекот цикад...рыбалка, и конечно — в лес, за подберезовиками, такими ароматными и нежными....”

Все оборвалось. Я чувствовал, что он видит меня насквозь, что он знает, — да-да, — точно знает и о подберезовиках и о рыбалке, и о квартире, и о Лене, и о сырниках в моем дипломате. Холодные струйки пота устремлялись с моих висков под воротник халата... Умоляя глазами, я тряс его за руку. Но уже не потому, что хотел спасти, помочь, — я точно знал, что ничего не могу сделать — я чувствовал, что эти глаза разрушили, разбили, разметали тот мир, который я так старательно строил для себя, в котором чувствовал себя та приятно, надежно и удобно. Но этот созданный мною незыблемый мир, совсем неожиданно для меня вдруг съежился, смялся и, оставляя под осевшими стенами лишь остов, нелепый и отвратительный, повалился на землю. Где-то там, среди обломков стен, изогнутой арматуры, в какофонии из брикетиков с творогом, пеленок и разорванных книг — где-то там среди всего этого хаоса барахтался беспомощный я.

Задыхаясь от боли, я, судорожно хватая его за руку, глазами умолял отпустить меня, оставить меня в покое, забыть, не ввязывать во все это...

Вдруг Олег преобразился. Казалось, он вдруг осознал нечто по-настоящему важное для него. Он все еще смотрел на меня, трепещущего и жалкого, извивающегося под тяжестью его взгляда, но в его глазах появился какой-то неземной свет, они вдруг стали теплыми и невыразимо мягкими. Теперь он смотрел на меня с огромным состраданием и любовью, с состраданием и любовью, которых мне никогда не приходилось видеть или испытывать в этом мире, и которые были такими притягательными.

— Вещи, окружающие нас, — дома, работа, машины — все это обрамление, декорации...— Медленно, словно припоминая что-то давно забытое, прошептал он.

В комнате собралось уже человек пятнадцать. В окна из коридора заглядывали уборщицы. Главврач клиники тоже был здесь и, как и все остальные, напряженно ловил каждое движение и слово юноши. Все почувствовали огромную силу в его голосе. Это могущество все росло и росло, словно стремительно разбухающая от прошедшей в горах грозы река. Пораженный, я просто стоял и смотрел на него. Олег выпрямился и, глядя мне прямо в глаза, довершил:

— Вещи, которые принадлежат нам, наши жилища, события наших жизней — это пустые декорации! Как легко погнаться за обрамлением и забыть об алмазе! Единственное, что имеет значение в конце нашего пребывания на земле, — это то, как сильно мы любили, каким было качество нашей любви!

Стало совсем тихо и спокойно. Щебет птиц и шум падающих с деревьев капель был так приятен слуху. Гроза утихла, оставив после себя удивительно свежий, живой воздух, пахнущий озоном, и гладко вымытые, словно обновленные улицы. Засветило солнце, рассыпаясь повсюду мириадами бриллиантовых искр. Это было не обычное знойное пыльное солнце, а совсем другое — тоже чистое и живое... Я почувствовал странное, совершенно незнакомое мне спокойствие.

“Единственное, что имеет значение, — это качество нашей любви!” — Вновь и вновь словно раскаты грома уходящей грозы отдавалось у меня в голове. Вдруг, впервые в жизни, я стал полностью, по-настоящему счастлив. Я твердо знал, что никогда еще не ощущал такого особого глубокого счастья. Оно было какое-то неизъяснимое, неземное, огромное, беспредельное. “Качество моей любви!”.....

Олег сиял изнутри. Всем было видно, что он изменил весь курс своей жизни. Все чувствовали что-то торжественное и радостное, хотелось смеяться и плакать от счастья. Нам было так хорошо с ним. Теперь он был моим врачом, а я — его пациентом. Сделав сотни операций на сердце, я всегда чувствовал, что это не решает проблемы, я чувствовал, что в сердцах лежавших передо мной на операционном столе людей есть невидимая для меня глубокая страшная рана, являющаяся истинным источником всех страданий и боли. Я смутно осознавал, что зашив физическое сердце, я спасаю лишь тело, но душа так и оставалась больной и несчастной, пораженная неизвестной науке болезнью. Мое сердце также было поражено этой болезнью и, не замечая того, я просто гнил изнутри. Неудовлетворенность, скука, посредственность, никому не нужные пустые хлопоты, поверхностные отношения, бессмысленные разговоры... Хотелось забыться, просто тупо пялиться в телевизор, а затем спать двенадцать часов кряду. Я пытался лечить все это пивом и сигаретами, вечеринками с друзьями и так называемой любовью. Но тщетно, — рана в сердце становилась лишь больше и глубже.

Я знал, что кризис неминуем, что должно произойти что-то страшное, что-то, что заставит меня измениться, что вдребезги разобьет толстые стены обмана, которые я так давно старательно возводил, изо всех сил защищаясь от людей, от самого себя.

“Каждый раз выбирать то, что действительно хочешь! — Все вдруг для меня обрело смысл — Каждый раз честно выражать себя, дать свободу тому глубинному чувству, которое есть в каждом из нас, которое делает кучку химических соединений Человеком, — нашей потребности любить. Ради этого мы родились на этой земле, — чтобы научиться любить!”

Слушая ворчание удаляющейся грозы, я медленно оглядывался вокруг, будто впервые видя нашу операционную, врачей и медсестер, здорового детину-охранника. Я смотрел в окно на спешащих по своим делам людей, старательно обходящих мутные лужи, пушистые от тополиных сережек. Все было другим. Я словно проснулся из глубокого сна и теперь вступал в этот новый для меня волшебный мир, впитывая каждую его деталь.

“Это только самое начало Пути!” — думал я, а из моих прозревших глаз крупными каплями катились теплые слезы...

маленькое стихотворение

16 января 2003 года

Свечи мерцают
- всполохом, всполохом, -
светятся, ищут.
В своих движениях
- ощупью, тайною, -
вихрем кружатся.
И над ответом,
жизнью расколотым,
каплями мысли,
Каплями света,
словно нечаянно,
в сердце ложатся…

первый снег

В комнате полумрак. Так тихо. Никого нет. Вечер. За окнами снег...снег на буро-зелёных листьях яблони и на желтых листьях ясеня. Смотришь на этот снег и рождаются строчки:

Я лечу в пустоте
И вокруг ничего,
Только снег за окном
Ткёт своё полотно.
Тихо-тихо шумит
Мокрых комьев бытьё.
Белый снег всё летит
Им укутано всё.

***

Звёзды
мне не видно их давно
Солнце
я забыл его свет
Море
серой скуки, пелены
Стуком
уж не бьётся мотор
Пламя
- взять бы все и спалить!
Стуком
затанцует огонь
Море
моих прошлых дней
Солнце
превратит в песок
к Звёздам
улетит душа
к Звёздам
своих снов и грёз
к Звёздам
прикоснусь рукой
и не обрету покой...

Скорпион и старик

Жил да был один Скорпион. Это был молодой человек приятной внешности и незаурядного ума. Однако был он злобным и бессердечным, часто жестоким и завистливым. Его черное сердце видело вокруг одни недостатки. Поэтому у него совсем не было друзей. Люди тянулись к нему, но стоило им хоть немного ближе познакомиться со Скорпионом, как им сразу хотелось бежать.
Многие его жалели. Мало кто его знал, и уж точно, мало кто его любил. Скорпиону было очень-очень плохо быть таким. Знаете, как он страдал??? Быть злобным и бессердечным не так-то весело. Весь мир казался ему серым и неинтересным. А от людей он скрывался.
Так и жил он. Совсем один. Черный и злобный.

Однажды, слоняясь по самым мрачным уголкам леса, он встретил старичка. Маленький старичок приветливо улыбнулся Скорпиону и крепко обнял его, словно родного сына. Впервые в жизни Скорпион почувствовал такое объятие. Ему стало очень тепло и хорошо. Неверя, он смотрел на старичка и удивлялся.
- Знаешь, родной, - сказал старичок, - я хочу открыть тебе один секрет. Ты - очень хороший человек, ты мне очень понравился и мне хочется сделать тебе какой-нибудь особый подарок.
Как это может быть? - удивился про себя Скорпион. Как я могу понравиться кому-то, обычно люди убегают от меня, от моих черных качеств?
А старичок продолжал.
- Я знаю одно волшебное место, удивительное место, где всегда царит радость и покой, где всегда тебе будут рады, где тебя всегда ждут. Это место очень-очень близко. В этом-то вся и тайна.... Оно так близко, что многие очень умные люди не могут найти вход туда. Я научу тебя, как отыскать это волшебное место. Хочешь?
Хочу ли я попасть в место, где всегда радость и покой, где меня будут ждать и любить???? Конечно, хочу!!! Подумал про себя Скорпион. А сам ничего не сказал, - боялся, что скажет что-то не то и не так, и старичок не откроет ему секрет.
- Да..., - улыбаясь, тихо пробормотал старик, глядя на Скорпиона большими голубыми глазами. Да....не легко тебе пришлось.... родной ты мой... не легко....ну, ничего-ничего. Так он шептал и тихо гладил юношу по голове.
- Это волшебное место очень близко. Оно ... в тебе самом... в твоём сердце! - Заговорил старик. А Скорпион весь превратился в слух и даже глаза зажмурил, чтобы ничего не пропустить.
- Как захочешь попасть туда, просто произнеси эти слова: ".. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .." один раз, и два раза, и больше если понадобится. И сразу же ты окажешься в своём сердце, в чудесном мире. И у тебя там будут друзья, которые никогда-никогда не отвернутся от тебя, чтобы ты ни сделал.
Последние слова старика так поразили бедного Скорпиона, что он не выдержал и разрыдался. Он плакал долго и сильно. Наступила ночь. И утро. И новый день. И опять стал спускаться вечер. А Скорпион всё плакал и плакал.
Вот он открыл глаза. Старика не было. Лишь в голове звучали его слова, слова "заклинанья" и слова, которые казалось еще доносились издалека:" Эти волшебные слова и есть это место.... Слова и есть это место......"

С исчезновением старика Скорпиону стало страшно одиноко. Ведь тот первый и единственный проявил к нему такую нежность и веру. Он единственный увидел в нём что-то хорошее. В глубокой сосредоточенности Скорпион сел на мягкую моховую кочку и, зажмурив глаза, медленно отчетливо произнёс: ".. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .." Он ничего не ожидал. Ему лишь хотелось снова оказаться рядом со стариком, а слова, данные ему напоминали ему о нём. Тихо-тихо Скорпион шептал: ".. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .. .." и он словно снова был рядом со стариком, чувствовал, как его морщинистая рука нежно гладит его по волосам.

Теперь Скорпиона можно было часто увидеть сидящим где-нибудь в укромном месте и тихо повторяющим свои волшебные слова. Иногда полчаса, иногда час и даже больше он словно растворялся в звуке. Тогда серый мир обид, зависти и злобы исчезал, исчезала и нелюбовь Скорпиона к самому себе. Были лишь Слова, данные ему стариком. Был лишь звук. В этом звуке Скорпиону иногда чудился старик. Он смотрел на него как тогда, смотрел и мягко улыбался. Иногда, правда редко, Скорпион видел кого-то другого, очень доброго и любящего. Иногда он видел какое-то удивительное светлое существо и ему казалось, что это - он сам, такой, каким его видел старик. Часто же Скорпион ничего не видел, он просто слушал звук мантры, просто слушал и повторял, повторял и слушал. Когда он прекращал слушать и погружался в свои дела, очень скоро мир снова становился для него серым и злым. Тогда он бежал в своё укромное место, чтобы снова попасть в свой мир, в мир старика.

Время шло.
Однажды Скорпион забыл выйти из своего мира и так и остался там. Это было не трудно, ведь мир старика был ближе всего на свете - прямо в сердце. Скорпион шел по своим делам или готовил еду, а сам был в мире света и радости. Постепенно он понял, что весь мир может поместиться в его любимое место и охотно включил его туда. Скорпион совсем изменился. Он больше не был таким замкнутым и злобным. Улыбаясь он ходил по улицам города и смотрел вокруг счастливыми глазами. Ему хотелось только одного - встретить своего старика и рассказать ему, что ему больше не надо прятаться от мира в свой мирок, что мир вокруг - тоже часть волшебного мира радости и покоя, вопрос лишь в том, чтобы увидеть это.

галоп времени

Иногда я впадаю в момент ... словно запрыгиваю на бешенно мчащаюся лошадь времени, и там, на спине этой лошади, - тишина...внутренняя тишина, безмолвное бытие. Так сегодня шел с работы и вдруг попал в весну: вдруг заметил звезды и освещенные месяцем облака, мокрые от недавнего дождя деревья... вдруг услышал весенний воздух. Я знаю - это во мне...это я сам... и в то же время - не я...

Выключить свет в комнате и смотреть в окно на тонущие во мраке деревья, украшенные светящимися каплями. По стенам копошатся блики уличного фонаря, останавливаясь и рассыпаясь тусклыми волшебными искорками в хрустале комода. Тикает будильник, а где-то далеко едут запоздалые машины ... шшшшш. Впадаешь во все это, в жизнь, в храп и фырканье лошади времени, гладишь ее по лоснящимся взмыленным от галопа бокам, и она успокаивается... стрижет ушами и иногда переступает ногами, тычась мордой в твою руку.

Просто быть, жить в моменте, наполняя его собой, своим бытием. Смотреть в глаза друга, слышать его голос...и свой голос.
Чудо!
Я забыл это слово...- "чудо". "Тайна", "Загадка", "Волшебство". В этом есть что-то от жизни. "Таинство".
Чудо, что не обьяснишь словами, но можешь почувствовать...без слов...прикоснуться щекой, погладить рукой, чувствовать на губах его дыхание.
И следовать ему, чему-то внутри себя...что не имеет названия. Лишь не мешать ему выходить из тебя в крике, в шепоте, в движении, в жесте.

Чудо жизни...

боль

Боль…тянущая, тупая, безысходная, перерастающая в лавину, способную погрести под собой ВСЕ. Где этот момент, эта грань, что пока еще сдерживает натиск стиснутой в сердце боли? Что останавливает меня заорать на всю вселенную, срывая голос, окрашивая пространство кровью, хлещущей из разодранного от неистового крика горла? Что это, - страх? Страх, делающий боль еще сильнее, … может быть, даже порождающий ее? Чувствую, что именно эта перемычка, стопорящая нарастающую бурю, делает ее бурей. Да… Но круг замкнулся. Тяжелый мельничный жернов с грохотом медленно начал свой танец, оглушая меня. Свет погас, а с ним померкли все краски. Больше нет голубых облаков, нет распускающихся прямо на глазах цветов, нет улыбок и лиц, нет человеческих глаз, бездонных, соединяющих с вечным. Только зловещий грохот гранита. А на месте сердца уже раздавленная трепещущая масса. Обрывки жил, мясо, артерии, вывернутые, покареженые, - месиво. На мгновение кажется, что жернов остановился, и пытка закончилась…, но нет, - страшный камень лишь приподнялся, продолжая свой ход, и, вот уже снова обрушился на сердце.

Хочется бежать, спрятаться, убить себя, - лишь бы остановить боль. Скорчиться и завыть. Упасть на землю, - в объятия матери. Засыпать себя землей и песком, чтобы покрыть раны. А затем – в реку, в ее ласковые струи; услышать нежное: чшшшш-шшшшшш-чччшшшччч.

И снова лечь на траву и смотреть в бездонное небо-глаза. Ветерок гладит и ласкает. Слышишь вздох. И еще. Это земля, и трава, и лес, и облака. Чувствуешь, что ты больше не один. Нет. Меня больше нет. Нет крошечного перепуганного муравья, изолированного островка сознания, цепляющегося за камни на несущемся в никуда склоне. Нет больше чудовищной пропасти, разделяющей, отграничивающей, враждебной. Эту пропасть и разъединенность создал страх. Нарисовал в моем сознании, нарисовал красочно, заставил поверить. Теперь я снова все. Нет имен и понятий, логики и смысла. Только чувство. И уже не ясно: то ли я – вон тот маленький сосновый лесок на пригорке, то ли – изгибающаяся в сладком утреннем потягивании река, то ли – вьющийся высоко-высоко жаворонок. То ли – все вместе. Да это уже не важно.

И никогда не было важно.

весна

Сегодня я, словно юный Муми-тролль, отправился в путешествие по оврагам и дубравам "Юркиного" леса.
Вышел из подъезда, сделал глубокий вдох и... оглянулся вокруг на удивительный мир, сверкающий серебром последнего снега уходящей зимы.
Прислушиваюсь к звуку своих шагов – каждый шаг имеет свое, неповторимое звучание. Когда выпадаешь из жизни, всё становится серым, скучным и однообразным, кажется: "Ну, вот это я уже сто раз видел... а этого человека я знаю вдоль и поперёк...Скучно...". Но стоит только соединиться с собой, просто послушать себя, как мир вокруг и сама жизнь преображаются, становясь Чудом.
Вхожу в лес, в запах смолы, в шелест берез и звуки тающего снега... Вот и овраг, по дну которого мутной лентой извивается ручеек; в конце мая он, наверное, кристально чист и звонко-звонко распевает игривые песни в унисон с трелями соловьев, а сейчас он мутный, темно коричневый, кажется даже вязкий - как будто, с азартом спортсмена перед забегом, ждет команды, чтобы ринуться широким бурлящим потоком на крошечные террасы и, дальше, залив долину, понести свои воды в озеро. Невероятно толстые вороны (простите, о женщинах принято говорить "полные") с важным видом ковыляют по вешнему снегу. Они ждут появления потомства и, подобно Грейс в "Девять Месяцев", чувствуют, что осчастливят весь мир самыми прекрасными на свете, симпатичненькими воронятками. "Ах, посмотрите кумушки, этот верзила в черной куртке и шапке, тоже восхищается мной, ибо я - самая счастливая беременная ворона на Земле!", - я будто слышу слова, доносящиеся с пригорка, где строго одетая ворона, делая вид, что не обращает на меня ровным счетом никакого внимания, клювом отламывает веточки кустарника для строящегося гнезда... Или это ветер играет серебряными украшениями берез?...
Вот маленький мостик через ручей, вот еще один... и еще. На левой бровке оврага видны кучерявые плотненькие сосны, на правом - стройные ели . "Шшш... Сошшшел ли ссссснег у вашшшших корней? Сошшшшшшел ли сснег?" - ели наклоняют верхушки к своим братьям и сестрам на другой стороне - "Шшшшумная весссна будет, шшшшууумная"...
А я все топаю и топаю по аккуратной тропинке. Этот лес, такой живой, такой разный, эти солнечные дорожки меж стволами берез, веточка ольхи с маленькими, крепенькими, словно медвежата, шишечками, пьянящий запах смолы и большое пушистое облако прямо надо мной.

Время летит незаметно, и мне пора идти назад.
Шумит под ногами снег (именно шумит, а не "скрипит" и не "чавкает"), ласково светит заходящее солнце, унося в вечность вместе со скользящими по земле лучами еще один день, задорно тинькают синицы на березах, а в подъезд дома номер 38, улицы Народного Ополчения, возвращается притихший мальчишка, сжимающий в кулачке веточки ольхи с маленькими, такими симпатичными, похожими на медвежат, шишечками.

22 марта 2000

день рождения Филифьонки

( пересказ Источника )

В Долине Муми среди прочих необычных живых существ, о которых мы обязательно расскажем при случае, жила была одна Филифьонка. У нее был аккуратный маленький домик в самой глубине леса. Все в том доме было как у каждой порядочной Филифьонки: большие банты на тонких занавесках, мраморные фигурки Хемулей, трубящих в золотые рога, а повсюду – на стенах, на тумбочках в спальне, на маленьких полочках в прихожей и на кухне - фотографии многочисленных родственников в рамочках из перламутра. Наша Филифьонка ходила на работу, такую же, как и другие ее родственницы, и, как это принято у Филифьонок, раз в год приглашала на свой день рождения свою многочисленную родню. Она рассылала приглашения, но никто к ней не приходил, – другие Филифьонки были очень гордыми тем, что водят знакомство со знатными леди в городе.

Однажды Муми-тролль и Снорки так увлеклись, собирая цветы и придумывая разные веселые игры, что заблудились в лесу. Пробираясь сквозь можжевеловые заросли они вдруг увидели маленький домик на опушке.
- Похоже, это дом какой-нибудь Филифьонки. – сказал Муми-тролль. - Уже смеркается, давай попросимся переночевать, а завтра снова отправимся в путь.
Несколько раз постучавшись и не дождавшись ответа, Муми-тролль тихонько толкнул дверь, и она легко поддалась. В доме было натоплено, на столе стоял пирог со свечами, вазочки с конфетами и несколько красивых чашечечек на блюдцах. В кресле в самом углу гостиной сидела Филифьонка и горько плакала.

- Что-то случилось, фру Филифьонка? Мы можем Вам чем-нибудь помочь? – В один голос воскликнули Муми-тролль и Снорки.

Филифьонка подняла голову, грустно посмотрела на неожиданных гостей и снова принялась плакать:
- Сегодня день моего рождения, а все, кому я разослала приглашения не пришли. Вот уже сколько лет я приглашаю своих родственников на день рождения, - так делают все Филифьонки, – но они даже не посылают мне ответных открыток.

- А Вы хотите, чтобы они пришли? Вам нравится общаться с ними? – спросила Снорки. – Может быть, вы хотели бы пригласить кого-то другого и устроить праздник с ними?

Филифьонка подняла глаза и удивленно захлопала ресницами.
- И я могу справлять свой день рождения с теми, с кем хочу?! - спросила она

- Да! - Ответили Муми и Снорки. - Ты можешь устроить самый чудесный праздник со своими друзьями!

- С фейерверками и бенгальскими огнями, с шарадами, с большим ночным костром и догонялками на поляне?! - никак не могла поверить Филифьонка.

- Да! Да! И еще раз ДА! Сейчас еще только начинает темнеть, мы поможем подготовить все для Большого Костра, а неподалеку мы видели домик Хомсы, у него есть чудесные разноцветные фейерверки и хлопушки…

Наступила ночь. Месяц медленно поднялся над опушкой леса. До его слуха донеслись веселый смех, хлопки в ладоши, звон серебряных колокольчиков. Не веря своим глазам, Месяц уставился вниз, от удивления даже начав уменьшаться в размерах. “Что это такое? Что случилось с тихой, невзрачной фру Филифьонкой? Неужели это она кружится там в вальсе посреди шумной компании Хомс, Хемулей, Мисс, Мюмл и других лесных малышей? Ну и ну!”
Тут воздух зазвенел раскатистым треском, на поляне все захлопали в ладоши, Лес вздрогнул, окончательно пробудившись от ночной дремы, и закряхтел, а прямо к звездам, в мерцающую темноту августовского неба, взмыл и распустился огромный, переливающийся всеми цветами радуги искрящийся цветок.
“С нем рожденья, фру Филифьонка!!!” - радовались лесные малыши; “С днем рожденья, фру Филифьонка !!!!” – улыбнулся и закачал русой головой в хрустальной короне Месяц; “С днем рожденья, фру Филифьонка!” - зашумел огромными ветвями елей и кронами берез Лес.

На поляне, прислонившись к стволу большого дуба, в своем самом любимом платье, в маленькой шапочке на голове, стояла Филифьонка. Выскользнув на секундочку из хоровода друзей, она зачарованно смотрела вокруг, будто стараясь навсегда запечатлеть в памяти эту волшебную ночь. Горячие слезы смывали тушь и краску с ее глаз, но Филифьонка не обращала на это внимания, - она впервые в жизни была самой собой…и… она впервые в жизни была по-настоящему счастлива.

песня без конца

Середина января... На улице оттепель, - который день +4 С. Под ногами каша из снега и грязи. Снег вязкий, даже жирный. На свисающих "плакучих" ветвях берёз набухают и срываются к земле капли. Ночь. Освещённые фонарями улицы и низенькие двухэтажные красногорские дома словно сделаны из хрусталя. Кажется, будто всё превратилось в одну большую сосульку - как в сосульке всё выглядит каким-то вешним, мутным-влажным-чистым. Пахнет мокрым снегом и дождём. Слышен отдалённый гул машин и шлёпанье капель. Кое-где открылась мокрая чёрная земля, кое-где видны ледяные холмики, мутные, слегка желтоватые.

Растущий возле дома клён перешептывается со стёклами окон, а его верхние ветви нежатся в свете лампы уличного фонаря, припадая к её тёплым губам. Я прохожу мимо, и вдруг ... слышу... вздох... и запах весны. Нежный сладкий вздох и аромат распускающейся в мае листвы! Но ведь сейчас январь! Ещё несколько дней назад стояли тридцатиградусные морозы, прохожие прикрывали носы варежками, в выходные многие катались на коньках и лыжах... Снова вздох и ... сладкий, манящий дурман распускающейся листвы. Я поднимаю голову... На фоне черно-серого неба и тёмных слегка блестящих от воды стволов деревьев, в серебряном нимбе фонаря будто светятся... ярко зелёные... ещё скрученные, липкие листочки. ... Не веря своим глазам, я застыл, вглядываясь в лунный круг, вырванный фонарём из ночи. Точно... там листья! Листья! Одна ветвь клёна покрылась свечками зелёных, клейких листьев. Как это глупо, нелогично, неразумно, не правильно! Ведь завтра или даже сегодня, всего через пару часов, станет чуть холодней, слегка приморозит, и всё, конец, смерть, баста, - на ветвях безумца останутся лишь мёртвые, скукоженые, чёрные кусочки тлена! Ведь это очевидно! - Но нет, - жизнь, любовь нелогичны, бездумны. Жизнь и любовь - это импульс, прыжок в новое качество, полёт, опьянение, безумие. В любви нет соображений и анализа, нет оценки и рациональности. В любви и в жизни нет стремления к безопасности. Это свобода. Это краски. Это азарт полёта, скорость, риск...

Я пытался придумать конец для этой песни, - и не смог.

У жизни нет конца,

как нет начала...

о коровах

Однажды в молодежное кафе-бар зашел один необычный посетитель. На вид лет сорока, он был одет в простую одежду, выдававшею в нем жителя села. Заказав обед и поставив поднос на столик, мужчина снял шляпу и ... едва слышно стал искренне возносить молитву, благодаря Господа за пищу. Эта сцена произвела на толпящихся у стойки подростков сильное впечатление. В одно мгновение непринужденные разговоры смолкли и даже дизжакей уменьшил звук орущих динамиков. Кто-то посмеивался с издевкой, кто-то многозначительно крутил пальцем у виска, кто-то изображал полных попов во время церковной службы.

Дождавшись конца молитвы, молодежь подступила к мужчине:

— Дядя, а что у вас в деревне все так делают?

— Нет, не все, — простодушно ответил мужчина, — поросята, коровы и собаки просто так едят....

--------------------

Этот рассказ я написал 5 лет назад. А вот в день моего отъезда из Ивано-Франкивска со мной произошла всамделешная история.

Я заказал обед в небольшой бутербродной. Пришлось подождать минут двадцать, пока мне принесли мои дiруни з сметаной, вареники та зелёный борщ. Когда блюда появились на столе, я сложил руки и стал шепотом молиться.
Хозяйка столовой долго смотрела на меня... затем у стойки появилась целая толпа (!) поварих и офицанток. Все молча наблюдали как молодой парень, вроде в своём уме, молится перед обедом. Наверное такое зрелище им доводится видеть не каждый день.
- Вот...а ты говоришь, молодёжь нынче поганая пошла, - наконец воскликнула хозяйка, обращаясь к пожилой разносчице. - Смотри, вон хлопец какой! Молится перед едой!
- Вижу! Добрый хлопец! - уступила в своих недавних наездах на молодежь бабушка. - И хлопцы хорошие, и девчины хорошие; все - хорошие!

ВОт тАК ! Все хорошие!
:О)

источник

"Небеса проповедуют славу Господу
и хвалу Ему вещает земная твердь"

Утро. Солнечное, весеннее, новое. Живое. Дышащее.
Иду по алле парка. Слегка прохладно. Воздух наполняет легкие и ... пьянит.
Яркие пахнущее смолой стволы сосен плывут и начинают кружиться вместе с белоснежными березами. Я всё больше теряю себя в этом хороводе. Теряю себя, преобретая взамен нечто большее, неизмеримо большее, чем изолированный кусочек сознания, содорожно цепляющийся за свою исключительность, сжимающийся от страха, противопоставляющий себя миру. Я растворяюсь в божественном танце, в волшебстве и чуде жизни, в празднике, в экстазе Бога.
Малюсенькие листочки танцуют на веточках кустов. По деревьям, ещё безлистным, и по усыпанной ветками и прошлогодними листьями земле, - везде снуют и порхают птицы. Сонмы птиц. Зяблики и деловые синицы, маленькие горехвостки и малиновки, чёрные скворушки и большие ворчливые сойки. В прудах паруются утки. Вслушиваешься, вливаешься в эту гармонию и... словно возвращаешься домой. Теряя желание контролировать и наслаждаться, теряя суету и пустоту внешних целей, обретаешь душевный мир и соединенность. Как будто нанизываешь себя на волшебную нить, соединяющую эти деревья и птиц, озёра и облака, и солнце и прохожих на улице. И, подобно Маугли, вдруг так хочется заглянуть в глаза миру и шепнуть: Мы с тобой одной крови, Ты и я!
Божественная соединённость щедра на подарки. Ты ещё приобретаешь качества Бога и Жизни - блаженство, целостность, и из твоего сердца начинает бить родник, ИСТОЧНИК. Соединённость пробуждает огромную творческую энергию и любовь. Чувствуешь, как тебя наполняют воды этого родника... чистые, сладкие, живительные. И вот они уже изливаются наружу в улыбке, в танце, в безумии жизни, в желании творить и любить всей душой.

квадратный и коричневый

Поэма
( перевод с английского: Источник )

Он всегда хотел объяснять вещи и мир вокруг, но никого это не интересовало.
Поэтому он рисовал.
Иногда он просто рисовал, и это не было чем-то определенным.
Он хотел выбить это в камне или начертать на небе.
Он ложился на траву и смотрел в небо, и
Это небо и то, что было внутри него, вырывались наружу.

А затем он нарисовал картину.
Она была прекрасна.
Он хранил ее у себя под подушкой и никому не показывал.
Каждую ночь он доставал ее и смотрел на нее, и думал о ней.
А когда сгущалась тьма и его глаза закрывались,
Он все еще видел ее.
И она была его сутью, и он любил ее.

Когда он пошел в школу, он взял ее с собой.
Не для того, чтобы показать кому-нибудь, - нет,
Просто, чтобы иметь ее рядом, как друга.
В школе было забавно.
Он сидел за квадратной коричневой партой,
Похожей на другие такие же квадратные коричневые парты.
И он думал, что они должны были быть красными.
Его комната также была квадратной и коричневой,
Также как другие комнаты.
И она была тесной и закрытой. И мертвой.
Он ненавидел держать карандаш и мел,
В своей онемевшей руке, стоя у доски на онемевших ногах,
Когда учительница пристально смотрит и смотрит.

Учительница подошла и заговорила с ним.
Она сказала, чтобы он носил галстук, как все остальные мальчики в классе.
Он ответил, что ему не нравятся галстуки,
А она сказала, что ее это не интересует.

Затем все в классе стали рисовать.
И он нарисовал все желтым, и это было то,
Как он чувствовал сегодняшнее утро.
И то, что он нарисовал было прекрасно.
Учительница увидела и засмеялась над ним.
Что это? Сказала она.
Почему бы тебе не нарисовать то, что рисуют твои соседи?
Ведь у них красиво!

Затем мама купила ему галстук,
И он теперь всегда рисовал ракеты и космические корабли,
Как все остальные.

И он выбросил свою картину.
И когда он оставался один и ложился на траву, глядя в небо,
Оно было большим и голубым.
И вокруг был большой мир,
Но его там больше не было.
Он стал квадратным и коричневым внутри,
И его руки онемели.
Он стал таким же как все. И все то, что когда-то вырывалось наружу,
Больше не нуждалось быть высказанным.

Я перестал раскрывать свой мир. Он был разрушен. Мертв.
Как и все вокруг.
-------------------

Написано английским школьником,
и предоставлено в редакцию газеты “Raphael House Newsletter”
Класом ван Даленом, в Августе 1986

Тереза

Я и Мои Люди
( перевод с английского: Источник )

Источник: О Матери Терезе я впервые узнал осенью 1997 года. В гостях у моего знакомого из США, я случайно заметил лежащий на столе раскрытый журнал “Newsweek” с фотографией пожилой женщины в белом с голубой каймой индийском сари и прикрепленным к нему небольшим распятием. В материале сообщалось о кончине 87-летней Гонджи Бояджиу — “Самой достойной женщины Азии”, “Матери всех обездоленных и несчастных”, рассказывалось о ее жизни, посвященной служению людям. Месяца через три я прочитал о Матери Терезе в журнале “Вестник Благотворительности”. Помню, как тогда мне захотелось узнать больше об этой удивительной женщине, услышать о ней от тех, кто были вместе с ней, кто ее любил, кого она вернула к жизни. Лишь в мае этого года моя мечта осуществилась. В Библиотеке Иностранной Литературы мне дали две книги : “Heart of Joy” и “Mother Teresa”, составленные членами учрежденного Матерью Терезой Ордена Милосердия. Вскоре мне довелось посетить отделение “Миссионерок любви” в Москве. Приветливые, со смеющимися доброжелательными глазами, сестры ответили на мои вопросы, познакомили с детьми, о которых они заботятся, а когда настало время прощаться, дали с собой еще одну книгу — “In the Heart of the World”.

Оказалось, что на английском языке издано несколько десятков книг о Матери Терезе. На обложке имя автора: Мать Тереза. Сама Тереза книг не писала — слишком много было дел и без книг, к тому же она считала, что проповедовать нужно без слов, примером своей жизни. Начиная с 1982 года последователи Матери Терезы и ее помощники в миссии стали публиковать беседы Матери Терезы с сестрами, выдержки из ее выступлений на международных конференциях, ее обращения, беседы с многочисленными друзьями.

Мать Тереза поднималась в 3.30 утра. После короткой службы и легкого завтрака начиналось служение. В течение дня она выполняла ту же работу, что и другие сестры, даже чистила уборные, когда подходила ее очередь. Часто она работала весь день, не останавливаясь чтобы передохнуть или утолить жажду. Тех, к кому торопилась Мать Тереза, она называла “мои люди”. Воодушевляя всех своим энтузиазмом, она постоянно находила новые и новые способы помочь страдающим. Так однажды, на борту самолета, во время обеда, она обратилась к пассажирам с просьбой передать ей оставшиеся нетронутыми после еды хлеб, печенье, блюда. — “Это для моих бедняков, — Объяснила она. — большое вам спасибо за помощь!”

Мать Тереза верила в людей. Она верила, что человек создан для любви и добра, создан чтобы быть счастливым и дарить счастье другим. Побуждая людей делать добро, она учила начинать со своей собственной семьи, со своего дома: “Сегодняшний мир переполнен страданием. Это боль голода, болезней, несчастные случаи, преступления. Однако наибольшим несчастьем я считаю одиночество, — когда тебя никто не любит, когда ты никому не нужен, невыносимое страдание тех, у кого никого нет, кто забыл, что значит человеческое общение и любовь, что значит быть любимым, принадлежать к группе людей... Я думаю, мы все должны понять, что любовь начинается в нашем доме. Сейчас становится все более очевидным, что многие проблемы современности возникают в семье. У нас не хватает времени друг для друга, мы перестали говорить нашим близким “Доброе утро!” “Здравствуй!” “Спокойной ночи”. Мы перестали делиться своей радостью. Мы все меньше замечаем состояние наших супругов, наших детей. С каждым днем мы отдаляемся от наших семей, отдаляемся друг от друга... Давайте же относиться друг к другу с любовью, пониманием и сочувствием. Порой обыкновенная улыбка делает чудеса. Мир между людьми начинается с улыбки. Улыбайтесь друг другу! Улыбайтесь пять раз в день и тем, к кому вы испытываете неприязнь. Делайте это ради мира...”

27 августа последователи Матери Терезы во всем мире отмечают день ее рождения, а 10 сентября празднуется как день основания ее миссии, миссии помощи беднейшим из бедных. Кто эти люди? Это те из нас, чье сердце закрыто, кто погряз в суете, кто делит окружающих на “своих” и “чужих”, те, кто под словом “любовь” подразумевает “брать, получать”, а не “давать, жертвовать собой, дарить”. Это те из нас, кто равнодушно проходит мимо людских страданий, пожимая плечами: “А что я могу сделать?!” Это те, кто не знает, что в его доме, в его подъезде, в его семье кто-то безгранично одинок и несчастен. Самая большая драгоценность в нашей жизни — это способность бескорыстной, деятельной любви, любви самоотверженной. Тот, кто похоронил это сокровище в потайных лабиринтах своей души, кто забыл о нем или даже не знал о его существовании — такой человек воистину беднейший из бедных. Мать Тереза показала всему миру красоту живой любви, красоту Человека. Ее миссия — не критиковать, не обличать, а освещать путь, — путь к нашему сердцу. “В чем секрет успеха вашей миссии?” — Не раз спрашивали Мать Терезу журналисты. Она отвечала всегда одно: “Все очень просто. Нужно делать все, даже очень малые дела, с очень большой любовью.”

Мать Тереза безгранично любила людей. Своей жизнью она показала, что любовь делает чудеса. Она показала, что человеческая душа прекрасна, душа каждого из нас. Она восхищалась людьми, училась у них, использовала любую возможность, чтобы послужить им. “Для меня каждый человек в мире уникален. Каждый необычайно важен” — Эти слова показывают глубину любви Матери Терезы к людям, “ибо от избытка сердца говорят уста”. Сама Мать Тереза была немногословна. Посвятив всю себя без остатка людям, она была олицетворением молитвы, которую больше всего любила и которою претворила в свою жизнь:

... позволь мне проповедовать любовь не словами, но примером моей жизни, силой влечения, воодушевляющим влиянием моих дел, показывающих всю глубину любви, которая пылает в моем сердце.

(... let me preach you without preaching, not by words but by example, by the catching force, the sympathetic influence of what I do, the evident fullness of the love my heart bears for you..)

Ниже приврдятся отрывки из книги "Мать Тереза Я и мои Люди"; перевод Источника

***

“Мы так сильно любим друг друга! ”

Однажды ко мне пришли мои хорошие знакомые — юноша с девушкой. Не успели мы обменяться приветствиями, как на моем столе очутилась внушительная сумма денег.

— Это для вашего приюта — сказали они.

Я не могла поверить собственным глазам.

— Откуда у вас такие деньги?!

— Два дня назад мы поженились. Родители дали нам эти деньги на свадебный банкет, но мы еще давно решили, что устроим очень скромную свадьбу, а деньги отдадим Матери Терезе для ее бедняков.

— Огромное спасибо! Но почему вы приняли такое необычное решение? — не выдержала я

— ... Мы так сильно любим друг друга, что решили поделиться своей любовью со всеми людьми, особенно с теми, кто одинок и несчастен!

***

Блаженны нищие — духом...

Незадолго до моей поездки в США, поздней ночью в мою дверь постучались. Поднявшись, я услышала голос сестры: “Пришла одна женщина из индусской семьи. Она и ее восемь детей не ели уже несколько дней.” На кухне я выложила в тарелку остававшуюся у нас рисовую кашу и поспешила на улицу.

Гостья взяла у меня порцию риса, разделила ее на две части и, поблагодарив, скрылась в темноте.

На следующий день я встретила эту женщину. “Почему вы разделили рис?” — спросила я. “Они тоже голодные!” — сказала она тихо. Оказалось, что неподалеку от ее дома жила мусульманская семья: мать и восемь детей. Бедная женщина знала, что они также несколько дней были без еды. Не задумываясь, она отдала им половину....

Я смотрела на эту женщину и ее детей. Их глаза блестели, — характерный признак истощения. Однако я заметила и другой блеск, — сияние радости, душевной радости от того, что они поделились любовью с другими.

Больше всего меня поразило, что эта женщина видела страдание ближнего. Видим ли мы страдание тех, кто оказался рядом? Замечаем ли мы их? Открыты ли наши сердца, когда мы видим страдания людей на улице, в нашем подъезде, в нашей семье? Может быть они не умирают от голода и жажды. Может быть наши дети, мужья и жены не испытывают голода, нужду в одежде и крове. Но уверены ли вы, что никто из них не чувствует себя одиноким, забытым, отверженным, что каждый из них получает заботу и внимание?

***

Любовь начинается с дома

В одну из наших поездок по ночному Лондону я заметила подростка с длинными красивыми волосами. Размышляя о чем-то, он сидел на тротуаре, рассеянно глядя на опустевшие улицы.

— Уже очень поздно, — обратилась я к нему — Наверное, тебя давно заждались родители. Да и не хорошо тебе в такую холодную ночь сидеть в темноте.

Подняв голову, мальчик тихо сказал:

— Моя мать больше не любит меня... , потому что... у меня... длинные волосы.

Я смотрела на этого подростка, еще мальчика, ставшего нежеланным только потому, что ему нравится носить длинные волосы. Отвергнутого собственной матерью! Я подумала: “Может быть, его мать перечисляет деньги в фонды помощи голодным детям Африки и Индии, может быть ей больно видеть страдания людей в странах третьего мира. Но она не видит нужду и голод в ее собственном доме! Она не понимает, что своим отношением она стала причиной страданий своего собственного сына!

Вот почему я часто спрашиваю людей: “Видите ли вы страдания рядом с вами? Знаете ли вы, что сами являетесь нищими, что вам не достает любви к другим, понимания, заботы и участия?”

Те, кто убивает детей в утробе, детей, предназначенных для жизни и любви, детей, созданных по образу и подобию Господа, — такие люди воистину бедны. Это духовная нищета и скудость. Лишать жизни ребенка, потворствуя собственному эгоизму, не желанию кормить и воспитывать еще одного маленького человека. Совершать убийство собственного ребенка! — Это нищета...

***

Красота любви

Часто я вспоминаю одну женщину, — мать двенадцати детей. Последний ее ребенок родился крайне уродливым. Это была девочка. У меня не найдется слов, чтобы описать это существо...

Я предложила взять девочку в наш центр. Там сестры заботятся об инвалидах и тяжело больных людях. Женщина решительно отказалась. “Ради Бога, Матерь, не говорите мне об этом, — сказала она со слезами на глазах — Этот ребенок — дар Бога мне и моей семье. Все мы безгранично любим ее и не перестанем о ней заботится никогда. Без нее наша жизнь станет пустой.”

Для этой женщины любовь, исполненная заботы и нежности, стала самой жизнью и душой. Многие ли из нас сегодня способны на такую любовь? Сознаем ли мы, что наши дети, наши супруги и родители, братья и сестры, также нуждаются в нежности, заботе и понимании, также нуждаются в теплоте наших рук?

***

Любовь в мелочах

У нас есть центр в Австралии. В резервации, в одном поселке, мы нашли пожилого мужчину. Никогда еще я не встречала человека в столь ужасном состоянии. Этот одинокий старик был забыт всеми. Его лачуга едва была пригодна для жизни человеческого существа.

— Пожалуйста, — сказала я ему — позвольте мне убраться в вашем доме, постирать белье и привести в порядок постель.

Мужчина лишь слабо махнул рукой:

— Мне ничего не нужно. Оставьте все как есть...

— Все же Вам будет лучше, если я уберусь здесь.

В ответ было молчание. Приняв его за согласие, я принялась за работу. Когда я закончила стирку и стала разбирать сваленные где попало вещи, среди ненужного хлама мне попалась покрытая толстым слоем пыли старинная керосиновая лампа очень искусной работы. Наверное, прошло много лет с тех пор, когда эту лампу зажигали последний раз.

— Вы не зажигаете эту лампу? Она такая красивая — обратилась я к старику.

— А зачем? — сказал он. — Ко мне никто не приходит. Для кого мне зажигать мою лампу?

Тогда я сказала:

— Скажите, станете ли Вы зажигать эту лампу каждый день, если наши сестры будут приходить к Вам?

— Да, конечно, — ответил старик.

С тех пор сестры навещали его каждый вечер. Лампу очистили и натерли до блеска. При свете чудесной лампы, старик рассказывал о своей жизни и слушал своих новых друзей.

Прошло два года. В суматохе дел я совершенно забыла об этом случае. И вот как-то раз сестры принесли мне записку: “Передайте моему другу, что свет, который она однажды зажгла, до сих пор освещает мою жизнь”.

Я подумала, что эта лампа была мелочью, незначительной вещью. Как часто мы пренебрегаем мелочами...

***

Звук человеческого голоса

Я прошу вас оглядеться вокруг себя, увидеть тех, кто нуждается в вашей любви и поддержке, увидеть их прежде всего в ваших семьях, среди тех, кто оказался рядом с вами. Пусть улыбка постоянно излучается из ваших сердец. Пусть у вас всегда будет время друг для друга.

Несколько дней назад ко мне на улице подошел мужчина. “Это Вы Мать Тереза?” — спросил он. Услышав ответ, он попросил: “Пожалуйста, пошлите одну из ваших сестер в мой дом. Я наполовину слеп, а моя жена страдает тяжелой болезнью мозга. У нас все есть, но нам так не хватает общения с людьми! Услышать звук человеческого голоса — это единственное, о чем мы мечтаем.”

Когда сестры навестили этого человека, они убедились, что супруги действительно ни в чем не испытывали нужды. Материально они жили в достатке. Но они были одиноки. Дети и родственники давно не приходили в их дом. Они чувствовали себя никому не нужными, покинутыми, бесполезными, обреченными умереть в человеческой пустыне.

Любовь — я повторяю это снова и снова — начинается с собственной семьи.

***

Сахар для Матери Терезы

Было время, когда в Калькутте остро нуждались в сахаре. Каким-то образом весть о том, что у Матери Терезы больше нет сахара для ее детей-сирот распространилась по всему городу.

Один маленький мальчик сказал своим родителям: “В течении трех дней я не буду есть ничего сладкого. То, что я сэкономлю, я хочу отдать Матери Терезе!” Родители пытались урезонить малыша, но он оставался непреклонен.

Через три дня родители, которые до этого никогда не были в нашем центре, привели ко мне своего ребенка. В его руках была маленькая банка с сахаром. Ему было всего четыре года и он еще не очень хорошо говорил, однако этот малыш уже умел любить, умел жертвовать собой ради счастья других людей, — детей, которых он даже никогда не видел.

***

Тепло человеческой руки

Однажды в небольшом сквере в Лондоне я увидела высокого худого мужчину. Он сидел, обхватив голову руками, словно вжатый в скамейку. Видно было, как безгранично несчастен этот человек.

Я подошла, крепко пожала его руку и предложила свою помощь. Он смотрел на меня, медленно поднимаясь со своего места. “Ох! Как давно я не ощущал тепла человеческой руки!” — произнес он и снова опустился на скамью.

Мгновение, и его лицо озарилось улыбкой. Он улыбался, потому что кто-то был добр к

нему. Простое доброжелательное приветствие вернуло его к жизни.

***

Сердце, Исполненное Любви

... Пусть каждый человек, соприкасаясь с вами, становится капельку лучше, капельку счастливей. Пусть каждый найдет тепло и доброжелательность в ваших лицах, в ваших глазах, в ваших улыбках... Улыбайтесь детям и взрослым, улыбайтесь тем, кто одинок и несчастен, — всегда дарите им добрую улыбку, дарите им не только вашу заботу, но и ваши сердца. Мы не всегда можем оказать существенную материальную поддержку, но то, что мы должны подарить каждому, кто приходит к нам — это радость, которой переполнены наши любящие сердца.

***

Вам приходится преодолевать много трудностей. Принимайте их с радостью, с сиятельной улыбкой. Пусть это также будет вашим делом. Лучший способ выразить свою благодарность — с радостью принимать все, что выпадает на вашу долю.

Радость должна быть стержнем нашей жизни. Радость — это неотъемлемая черта великодушного человека. Подобно королевской мантии, она украшает тех, кто встал на путь самопожертвования, на путь самоотверженного служения людям. Такой человек необыкновенно богат. Он или она подобны солнцу.

Мы должны задаться вопросом: “Испытываю ли я радость в любви?”. Истинная любовь — это любовь, которая побуждает нас жертвовать собой, отказываться от чего-то во имя любимого. Такая любовь исполнена блаженства.

***

В наше время существует великое множество лекарств от разных видов болезней. Однако только добрые руки и благородное сердце могут излечить самую страшную болезнь — одиночество.

Часто не нужно многого — достаточно просто улыбнуться, ненадолго навестить больного, помочь инвалиду купить продукты, написать письмо за слепого, предложить малоимущему обувь, почитать газету одинокому старику — что-то незначительное, совсем маленькое, может стать проявлением нашей любви к Богу и к человеку. Иногда нужно просто выслушать человека, проявить немного внимания и заботы.

Настоящая любовь начинается с доброжелательности. Никогда еще добрый и отзывчивый человек не оказывался на дне жизни. Мир сегодня испытывает недостаток в доброте, в отзывчивости, в бескорыстии.

***

Я и мои сестры хорошо понимаем : то, что мы делаем — меньше, чем капля в океане. Но без этой крошечной капли океану будет чего-то не хватать.

Если бы не наши небольшие школы в районах трущоб, — а некоторые из этих школ действительно очень маленькие — тысячи детишек остались бы на улицах, без элементарного образования и медицинского обслуживания. Эти маленькие школы — наш вклад в решение большой проблемы.

То же можно сказать про людей, которых принимают наши “Дома Умирания”. Большинство этих людей умерли бы прямо на улицах, на грязных тротуарах, посреди мусорных куч, но мы приняли их на наши любящие руки, сделали для них все, что смогли, предложили место где бы они перешли в мир иной в атмосфере мира и любви.

Здесь, в Индии, мы говорим: КАКОЙ СМЫСЛ ПРОКЛИНАТЬ ТЬМУ, — ЛУЧШЕ ЗАЖЕЧЬ СВЕЧУ!

***

В наш обеспеченный век многие родители полагают, что не смогут обеспечить еще одного ребенка. Тогда они совершают страшное преступление — аборт. Они не верят, что Господь, который поддерживает жизнь всех живых существ, позаботится еще и об этом ребенке. В высокоразвитых странах, где нет недостатка ни в чем, аборты разрешены властями. Я считаю этих людей беднейшими из бедных. Я хочу открыть в этих странах множество приютов для “нежеланных” детей. Подобные центры спасения детей из под гильотины аборта уже открыты нами по всей Индии. До сегодняшнего дня мы не отказали в приеме ни одному малышу.

Самое большое чудо — это то, что для детей, которых удалось уберечь от аборта —расправы со стороны их собственных родителей, — всегда находится дом с новыми родителями, которые их по настоящему любят. Уже несколько лет в Калькутте нам удается предотвращать убийство детей нашей программой усыновления. Слава Богу, мы смогли найти для многих, кто иначе бы никогда не увидел света солнца, мать и отца, способных дарить им нежность и заботу.

***

В нашем “Доме Умирания” мы осознаем значимость каждой человеческой жизни. То, что данный человек попал к нам означает, что Господь хочет, чтобы мы сделали для него все, что в наших силах сделать.

Работая в районах трущоб, мы ежедневно видим человеческое горе. Иногда мы видим, как маленький ребенок со слезами на глазах нежно ласкает руку своей мертвой матери... Однажды сестры нашли двух детишек, сидящих возле тела своего отца, умершего два дня назад... В такие минуты нам необходимо проявить всю нашу любовь, чтобы уменьшить страдания, которые испытывают эти несчастные.

***

Сердца “Миссионерок Любви” отданы также миллионам больных проказой. Проказа — одно из самых страшных заболеваний. Однако еще страшней — оказаться нежеланным, одиноким, оставленным, испытывать безразличие и отсутствие любви. Прокаженные могут показаться отвратительными, но все они — замечательные люди, способные щедро дарить любовь.

Не стремитесь к великим свершениям! Ценно то, что мы вкладываем в наши действия, самопожертвование, любовь, с которой мы служим людям.

  веб-мастер и дизайнер: Источник